С 23-го года я пытался с Йованом пообщаться, поскольку мы жили не очень далеко, потом он уехал за город, но задачу я себе уже поставил, и я несколько раз его пытался поймать, и наконец поймал около Истры, когда относительно рядом с ним проходил РИФ.

Был прекрасный не летний, но солнечный тёплый день, клонившийся уже к вечеру. Йован, в антураже похожем на видеоряд последнего клипа Джонни Кэша Hurt (только с чаем вместо вина и пряниками вместо фруктов) вполне бодро рассекал на коляске и всячески меня привечал. Ему уже давно диагностировали рассеянный склероз, и именно в тот день он не ходил и передвигался в кресле. Перед встречей мы обсуждали, что при малейшем признаках недомогания с моей стороны — встречу мне лучше перенести: иммунитет при рассеянном склерозе становится врагом организма, поэтому лечение РС заключается в том, что иммунитет ослабляют, со всеми вытекающими последствиями при случившихся, всё же, заболеваниях.

Но за исключением внешних признаков болезни — он был как огурец. Ясно мыслил, и последовательно излагал свои размышления, оперировал массой информации и чётко увязывал одно с другими. Планировали встречаться ещё, но то одно, то другое... и нет, больше мы не увиделись.

Сейчас, понимая, что он уже стоял на пороге могилы, я только изумляюсь тому, что он совершенно не придавал этому значения, настолько, что до меня только сегодня, когда он умер, дошло, что его жизнь-то ведь — в опасности. Наоборот с любопытством и азартом изучал своё состояние с технической стороны, и обдумывал улучшение здоровья как некую задачу: что нужно получить российское гражданство (которого у него год назад всё ещё не было), попасть в систему ОМС, через это сделать то-то и то-то.

Не успел. Не докрутил, не встретились.

Прости нас, что мы так мало о тебе заботились. Ты был наш человек больше, чем многие русские. Хорошо, что мы это узнали.

Очень жаль, что с этим знанием мы прожили так мало.