Часы тянулись медленно и тоскливо. Хотелось выть. От сырости жутко чесался хвост. Где-то далеко, за стеной деревьев, послышалось уханье филина и детский смех, прерываемый рыданиями.

Смех приблизился, потом отдалился, потом хихикнули почти за спиной, как будто дети играли в прятки. Лес задышал медленно, глубоко. Детские голоса зазвенели считалочкой на незнакомом языке.

На счёт «три» что-то мягкое и ледяное коснулось сапога. Глафира Степановна не стала смотреть вниз. Она опустила жезл, он вспыхнул огнём, и из-под ног с шипением отползло нечто, оставляя за собой дорожку из слизи и мелких косточек.

Уже под утро, петляя и пересекая сплошную, из-за поворота вылетел ковёр-самолёт. Напрасно пьяный Джинн пытался убедить Глафиру Степановну в том, что он трезв, как стёклышко.

Персидский ковёр был экспроприирован, а Джинн посажен в дежурную лампу.

– Злая ты, Глафира Степановна, настоящий оборотень в погонах,– пьяненько укорил из лампы нарушитель. – А я ведь к тебе ехал, колечко купил. Ты загляни в сундук – там драгоценности, и всё для тебя одной.

– Вот проспишься, потом и поговорим, – смущённо ответила Глафира Степановна и добавила жёстко, – а сейчас я на службе.

Она запрыгнула на ковёр, открыла сундук, с любопытством заглянула внутрь.

– Вот ведь Шайтан Магрибский. Всё, что я заказывала, нашёл.
Глафира Степановна усмехнулась и нежно рыкнула в лампу:
– Ладно, так и быть, подумаю над твоим прредложением.
– Ну наконец-то, женщина! –обрадовался Джинн и, свернувшись клубком на дне, громко захрапел.

В сундуке, среди драгоценностей, лежало маленькое зеркальце в оправе из чёрного серебра. Глафира Степановна мельком глянула в него. В зеркале отразилась миловидная женщина с жёлтыми глазами.

– Но! Пошёл! Домой! – скомандовала инспектор, захлопывая сундук и ударяя по ковру жезлом.

Тот вскинулся и, колыхаясь, быстро набрал высоту. Позади осталась ночная трасса М-13, стена дождя, треск сучьев и те, кто по глупости или нужде оказался здесь после заката.
#крипи_стори@sinij_sait