Сегодня закончилась «Одна из многих» — возможно, лучшее, что выходило на экраны в 2025-м. Про сериал уже много написано, умного и глупого: о метафоре жизни в эпоху ИИ, о пандемии и коррекционных лагерях, наконец, о границах человечности, которые исследует в нем Винс Гиллиган. Подробнее о нем я расписал в т—жшном топе лучших сериалов 2025 года

А здесь хочу написать про другое. Кроме всего прочего, меня искренне восхищает, как Гиллиган работает со зрительским «незнанием»: особенно учитывая, что современная поп-культура этого самого «незнания» боится как огня. Любую недосказанность спешат объяснить, абстрактные детали — оконкретить. Поэтому в «Очень странных делах» — сериале, к которому я не чувствую совершенно никакого негатива — мистическая лавкрафтианская Изнанка оказывается плодом сознания обиженного на мир паренька. Понятно? Очень. Интересно? Да не знаю, не особенно.

Гиллиган не боится показывать что-то необъяснимое и иррациональное — и оставлять его таким. Мы не знаем, откуда и зачем прилетел инопланетный вирус, до конца не понимаем детали его работы. Я уверен, что у крайне упёртого Манусоса, который отказывается принимать помощь от Других даже под страхом смерти, вряд ли есть слезливая история о том, как он стал таким человеком. Потому что не все можно уложить в абзац текста. Потому что непознаваемость мира иногда работает на масштаб истории лучше, чем прописанный лор.

Сценаристы «Одной из многих» показывают апокалиптический мир, захваченный коллективным разумом, от лица (преимущественно) единственной героини — маленькой, мелочной, подчеркнуто не-крутой. Она совершает открытия, которые оказываются всем давно известны. Для нее захват человечества инопланетным вирусом — такая же по значимости трагедия, как то, что теперь ее низкосортные любовные романы чтут на уровне пьес Шекспира: ведь у Других нет понятия вкуса как такового.

Казалось бы, такой узкий фокус должен сделать историю более камерной, а выходит наоборот — «Одна из многих» выглядит амбициознее почти любой другой ТВ-фантастики последних лет. Включая той, где люди бороздят галактики и дерутся с пришельцами. Потому что масштаб мира, вот дела, описывается не только тем, что зритель знает, но и тем, что он не знает.

Это вообще интересный парадокс. Культура потребления медиа сейчас сильно настроена на то, чтобы «узнать» больше: о героях, их истории, мире вокруг. Отсюда и бесконечные сиквелы, приквелы и спин-оффы. Отсюда же феномен фанатских теорий, часто — куда подробнее, чем способны сами авторы произведения, — объясняющих устройства их выдуманных вселенных. Многие зрители, игроки, читатели искренне думают, что будут счастливы знать как можно больше.

Хотя не знать — гораздо прикольнее.