***
После долгих и болезненных конвульсий наступает мнимое освобождение, и действие приобретает сновидческие черты. Когда тело умирает, время останавливается, давая нам прочувствовать ПЕРЕХОД. С помощью каминных часов, неоднократно появляющихся в кадре, задается эта вынужденная пауза. Душа Агнес мечется в попытке найти покой. Нас ждёт второе пришествие — последняя попытка получить близость.

В «Шепотах и криках» Бергман не только обличает внешне благополучное буржуазное общество с его внутренними демонами, но и показывает то, что находится внутри человека. И мы понимаем, что за разрушенными узами скрывается не только распад семьи, но и распад личности.

У каждой из сестёр есть своя характерная особенность — уникальная черта. Мученичество Агнес и последующее воскрешение сближают ее с образом Иисуса Христа. Неслучайно в фильме появляется визуальный намёк на «Пьету» Микеланджело. На обнаженной груди плакальщицы Анны (Богородицы) лежит бездыханное тело Агнес (ее дитя).

Анна здесь и мать Марии, и сама Дева, и вишнесадовский Фирс, которого забудут в финале пьесы. Она одна готова протянуть руку — прижать к груди страждущую. Через милосердие Анна получает доступ к вечности — к месту, где находится ее родная дочь, умершая до начала фильма.

Героиня Лив Ульман — Мария — носит маску, закрываясь от мира приторным лицемерием. На ее эгоистичность и неискренность указывает герой Эрланда Юзефсона, с пренебрежительной внимательностью изучающий её лицо в отражении зеркала — лёгкие морщинки, чувственные губы, томно опущенные веки и насмешливый взгляд. Мария здесь представляет чувственность, сосредоточенную на самой себе. Облачённая в красный и выставив напоказ свою пышную грудь, она играет партию соблазнения. И жертва — врач — зная наперёд исход состязания — ей подыгрывает.

#простая_критика

Продолжение следует…