“Я был кировский ссыкун, который боялся неприятностей, боялся жизни, боялся всего настоящего. И только переехав в Москву в 24 года, я сделал какой-то первый шаг к жизни. И все равно здесь был очень аккуратный, очень осторожный. А с 30 лет я начал позволять себе наконец-то уже встретиться с жизнью. Я боялся настоящих эмоций. Когда человек искренне кричит, искренне смеется, искренне танцует, все делает искренне, на 100% всего животного, когда вот просто без анализа выходит что-то, меня всегда это пугало. В последние годы я начал не только этого не бояться, но и приветствовать это. На хрена в себе это все держать?”.

Пять книг человека-оркестра Сергея Мезенцева

Вот первые две книги из выпуска:
- «Размышления» (Марк Аврелий)
- «Ставка - жизнь» (Бенгт Янгфельд)
Остальные три книги смотрите в программе

“Я боюсь разменяться на огромное количество направлений и не сделать что-то большое, настоящее. Но во всяком случае я сформулировал, что это для меня — фильм, потому что он вбирает в себя вообще все мои интересы. Я бы хотел выступить в своем фильме в качестве продюсера, режиссера. И желательно соавтор сценария. Я снял много контента, где требовалась режиссура. Например, я работал в «Гудстори Медиа» в качестве креативного продюсера и режиссера. Свой проект я хочу реализовать как можно скорее, это будет комедийное кино”.

“У меня на руках умер отец, когда мне было 22 года, в мой день рождения. Сердце. 52 года ему было. И я вдруг понял, что многих вещей я с ним не проговорил. Хотя много времени проводил вместе. Меня, как подмастерья, он брал, чтобы строить дом. То есть я 4 лета постоянно торчал в саду, помогая отцу. Но при этом настоящих разговоров у меня с ним не было. Он из одной деревни, мама из другой деревни. Но они не такие люди. Они никогда не спрашивали: “Что ты чувствуешь? А тебе это нравится?”. У нас все разговоры в семье, и это я говорю с любовью, очень были функциональны. И я заметил, что когда я коммуницирую с сыном, это очень терапевтический для меня опыт, потому что я как будто бы еще, помимо того, что я реально папа реального ребенка, могу через него спросить своего папу о том, что не спросил”.

“Я живу по принципу: сделай максимум, что ты можешь, а дальше надейся, что это сработает. И если ты сделал максимум, что от тебя зависит, но не добился успеха, это уже успех”.

“Да, у меня действительно много различных образов, от лица которых я создаю различный контент. У меня вышло четыре альбома Лил Дика на Газгольдере. Я, правда, эти альбомы все удалил. Потому что Лил Дик — это был мой способ прожить свои изменения. У меня был период дикий, тестостероновый, когда я качался, думал, что я злой чувак на самом деле. Может, я не мягкий человек, а жёсткий убийца. И этот Лил Дик был способом прожить вот этот опыт. Он был суровый, помешанный на сексе, на стиле, на машинах и женщинах человек. И когда я понял, что я, в общем-то, не такой, я этот образ и альбом убил”.

«Книга «Гиперион» — это очень сильная литература, очень трогательная. Я плакал в паре мест. Там есть история про то, как женщина заразилась вирусом и живет обратно. То есть она все молодеет и молодеет. И мы встречаемся с переживанием ее родителей, которые этот крест несут. Она все забывает. И она все моложе. И это на самом деле жутко. Эта история меня вообще примирила с тем, что мой сын растет. Потому что вот этот человечек в три года исчезает, появляется иной человечек в шесть лет. Потом совершенно другой в десять... И они все исчезают друг за другом. Я сначала так грустил, а теперь думаю: «Да и хорошо!». Потому что на место одного приходит другой, более интересный».

Ссылки на программу:

YouTube
Rutube