🤍🤍🤍однажды я стану
🤍🤍🤍свободной, но буду ли
🤍🤍🤍это я?
🌨️🦋🦋🦋🦋🌨️🌨️🦋🦋🦋🦋🌨️
утро встретило меня непривычной тишиной. не той, что обычно приходит перед представлением, когда артисты ещё не успели проснуться, а глубокой, почти тревожной. казалось, будто сам цирк задержал дыхание, словно ожидал чего-то, что должно было произойти, но всё никак не происходило. даже ветер сегодня был осторожнее обычного. он почти не тревожил полы шатра, лишь изредка заставляя тяжёлую ткань едва слышно шелестеть. я проснулась раньше остальных и ещё несколько минут лежала неподвижно, вслушиваясь в окружавшую меня тишину. за тонкими стенами фургона не было привычных окриков рабочих, не слышался грохот передвигаемых клеток, не раздавался раздражённый рёв животных, которым уже начали готовить утренний корм. всё вокруг словно застыло. мне никогда не нравилось оставаться одной в тесном фургоне, особенно в такие часы, когда собственные мысли звучали слишком громко. поэтому я тихо поднялась и вышла наружу, стараясь не разбудить остальных. прохладный воздух сразу коснулся лица, заставив глубоко вдохнуть. над землёй всё ещё стелился густой туман, скрывая повозки, клетки и натянутые канаты так, словно весь цирк медленно растворялся в молочно-белой дымке. знакомые силуэты потеряли свои очертания, превратившись в неясные тени, и на мгновение мне показалось, будто я оказалась в совершенно другом месте, где не существует ни представлений, ни зрителей, ни моего собственного проклятия.
я медленно шла между повозками, проводя ладонью по влажным деревянным стенкам, на которых ещё блестели мелкие капли ночной росы. дерево было холодным, шероховатым, местами покрытым мелкими трещинами, оставленными временем и бесконечными переездами. под ногами тихо поскрипывала сырая земля, смешанная с соломой, а где-то совсем рядом ощущался привычный запах сена, влажной древесины и зверей. животные ещё спали. лишь изредка тишину нарушало ленивое фырканье лошадей, сонно переступавших копытами в стойлах, или глухое рычание какого-нибудь хищника, которому, как и мне, не спалось в столь ранний час. иногда слышался шелест перьев — проснувшиеся птицы нетерпеливо перебирались с жерди на жердь, ожидая, когда им принесут корм. в такие часы цирк выглядел совсем иначе. без ярких огней, музыки и бесконечного смеха зрителей он переставал быть местом развлечений. исчезала вся та пёстрая иллюзия, которую так старательно создавали по вечерам. передо мной оставалось лишь старое, уставшее место, бесконечно кочующее из города в город. иногда мне казалось, что цирк похож на человека, который слишком долго носил маску и наконец позволил себе снять её хотя бы на несколько часов. в такие моменты он выглядел потрёпанным, измученным и бесконечно одиноким. наверное, именно таким он и был на самом деле.
возле одной из клеток я остановилась почти случайно. точнее, мне сначала показалось, что случайно. только позже я поймала себя на мысли, что всё это время будто сама шла именно сюда. внутри сидела маленькая лисица, совсем недавно привезённая в цирк. я помнила день её появления. помнила, как рабочие ругались, пытаясь донести тяжёлую клетку до шатра, как она отчаянно бросалась на деревянные стенки, царапая когтями прутья до крови, и как один из дрессировщиков только раздражённо усмехнулся, сказав, что через несколько недель она станет такой же послушной, как остальные. с тех пор ничего не изменилось. она продолжала метаться из стороны в сторону всякий раз, когда кто-то подходил ближе. не позволяла никому приблизиться, не брала еду из рук и смотрела на каждого человека так, словно видела в нём лишь очередную угрозу. стоило мне сделать ещё один осторожный шаг, как она неожиданно замерла. её острые уши едва заметно дрогнули, золотистые глаза внимательно проследили за каждым моим движением, а напряжённое тело застыло, готовое в любую секунду снова сорваться с места. между нами не было страха. только осторожность. осторожность двух существ, слишком хорошо знающих, что доверие редко заканчивается чем-то хорошим. я медленно присела на корточки, стараясь двигаться так спокойно, чтобы не спугнуть её.