#archive

Фрагмент интервью Вадима Сидура, которое он записал совместно с Карлом Аймермахером:

К. А.: "Памятник погибшим от бомб" входит в большой цикл скульптур, созданных вами. Нам известно, что некоторые из них уже установлены в ФРГ. Мы имеем в виду "Памятник погибшим от насилия" в Касселе, 1974 г., и "Треблинку", установленную в 1979 году в Западном Берлине. Мы узнали, что в ближайшее время там же в ФРГ должен быть установлен "Памятник современному состоянию" в городе Констанце и "Памятник погибшим от любви" в городе Оффенбурге.
Что вас побудило создать этот цикл памятников, и как вы объясняете такой большой интерес к этим вашим произведениям именно в Германии?

В. С.: Сотни, тысячи, миллионы людей погибли от насилия, проявленного по отношению к ним другими людьми в самых чудовищных и даже фантастических формах.
Пули, виселицы, бомбы, газовые камеры, концлагеря, пытки, смертная казнь — это перечисление невозможно продолжать, ибо оно бесконечно. Кажется, должно же это когда-то прекратиться! Но человечество, как бы лишенное разума, ничему не научается. Людская память слишком коротка, слаба и несовершенна.

Меня постоянно угнетало и угнетает физическое ощущение бремени ответственности перед теми, кто погиб вчера, погибает сегодня и неизбежно погибнет завтра. Возможно, именно эти чувства и послужили для меня моральным толчком к созданию цикла памятников, о которых вы спрашиваете. Как художник я ставил перед собой задачу изваять скульптуры, обобщенные по форме, вечные по смыслу, доведенные до формулы. Не случайно, очевидно, один из моих памятников так и назван "Формула скорби".

Что же касается второй части вопроса, то я могу высказать по этому поводу только свои предположения.

Мне кажется, что страны чем-то похожи на отдельных людей. Не все люди в состоянии осмыслить свой жизненный опыт и сделать в итоге соответствующие выводы из своих побед и поражений. То же самое происходит с государствами и народами. Я уверен, что народ, испытывающий чувство национальной вины, заслуживает глубокого уважения. Тем более, если этим чувством проникнуто поколение людей, которые сами никаких преступлений не совершали, и казалось бы, не должны нести ответственности за содеянное теми, кто жил перед ними.