Деньги, пороки, клевета и культура отмены
 
В любой дискуссии о «деле Эпштейна» или «файлах Эпштейна» следует помнить о ключевых, фундаментальных элементах. Во-первых, почти любой крупный финансист или предприниматель, олигархического типа, скорее всего, будет вхож в политическую элиту своей страны. Если же финансист или предприниматель тяготеет к интернациональным проектам, то знакомства затронуть истеблишмент соседних государств. Что в случае с Эпштейном прекрасно наблюдаем: были хорошие связи в Великобритании, Норвегии, Франции.
 
Во-вторых, почти любой крупный финансист или предприниматель, за счет собственных неограниченных материальных ресурсов, может удовлетворять любые свои желания, иногда порочного характера. Не секрет, что олигархи любят «компании умных, молодых и красивых спутниц». Можно вспомнить, как один российский бизнесмен привез с собой во Францию этих самых «умных, молодых и красивых» или приключения другого предпринимателя, крупного масштаба, с дамами на яхте. Такие вот развлечения, иногда потенциально интимного характера, при этом в рамках закона.
 
В-третьих, к любым голословным утверждениям о домогательствах и изнасилованиях надо относиться с долей скепсиса и сомнения. Особенно, если дело происходит в США. Тут сразу на ум приходит ситуация с Бреттом Кавано в 2018 году. Кавано тогда претендовал на место в Верховном Суде США и «словил» клевету от старой знакомой девушки в изнасиловании аж 35-летней давности. Кандидат смог доказать, за счет своего дневника, который вел на протяжении всей жизни, что не присутствовал в том месте, где могло происходить потенциальное изнасилование. Клевета – это любимое дело в США. Кавано, кстати, вошел в состав Верховного Суда.
 
В-четвертых, в странах «коллективного Запада» культура отмены живет и процветает. Ее можно даже рассматривать как некоего современного наследника гладиаторских игр, с почти всегда стопроцентным результатом. Увы, но «кейс Кавано» – это большая редкость. Тут можно долго рассуждать, зачем на Западе кого-то постоянно «отменяют». Может быть, общественность так «стравливает пар» или элиты устраняют, в моральном смысле слова, отдельных конкурентов. В общем, инструмент опробованный.
 
Получается, что «дело Эпштейна» – это классическая история отмены. Когда финансовая империя, воздвигнутая конкретным человеком, рухнула. То ли по причине «сакральности жертвы», то ли потому что Эпштейн стал неугоден «сильным мира сего», то ли иная причина, отвлечение общественного внимания с иных вопросов, то ли просто разборки хозяйствующих субъектов. Российскому наблюдателю все эти игры кажутся надуманными. Как и многое на западном свете.