Лимузин. Под ногой возникает красная дорожка, а дверь галантно открывают, подавая руку для удобства. Хёнджин не обращает внимания. Но вежливостью отплачивает, аккуратно касаясь пальцами ладони в перчатке, и спускается на свой маленький пьедестал, который ему расстелили для приглашения. Красная шубка щекочет мехом скулы. Красные стекла очков делают мир красочнее и интереснее. Он толкается языком в щёку, прежде чем натягивает вежливую галантность, требуемую на данном мероприятии.
Бокалов с шампанским много. Поднос и та большая гора на столе, с которой так сильно хочется ухватит именно в основании, наблюдая за торжественным "бум" всего этого мракобесия. Сдерживается через силу. Пальцы покалывает от маленькой шалости, вот только слишком много глаз устремлено на него прямо сейчас. Подведенные губы тинтом растягиваются в улыбке, когда предложение о белом вине поступает незамедлительно от милого официанта. Он подмигивает, продвигаясь дальше.
Итак, то был большой зал, заполненный доверху людьми. Золотой свет заливал его со всех сторон. Двухэтажное здание. Он стоял в гостиной одинокой вороной, пока остальные, разодетые в красивые костюмы и платья не сводили с него взгляда, стараясь понять, кто этот смельчак, пришедший позже начала, опоздавший на целых тридцать минут. А всё почему? Потому что рубашка не слишком сочеталась с его брюками. Вот так вот.
Темные длинные волосы слегка мешают. Хочется собрать их в хвост, да неприлично, так что Хван лишь улыбается случайному мужчине подле себя, решившему попытать удачу и сделать весьма недурным комплимент. Недурный для крестьянина из старой деревни. Вот только ему нужно улыбаться. Никак иначе.
— Вы выглядите так же замечательно, как Луна на небе.
— Я вас умоляю, до Луны мне еще пешком миллион лет, — хихикает парень, придерживая за ножку бокал, наблюдая за тем, как красиво сияют сапфиры на богатой люстре сверху.
Интересно, кому на голову она упадет в первую очередь, случись что-то дурное? Хёнджин мотает головой. Размышления эти стоило бы оставить в младшей школе.
Музыка заполняют комнату и его нелепый ухажер откланивается, чтобы подойти к своей супруге, судя по кольцу, и предложить руку для классического вальса. Удивительно. Хёнджин ни капли не смущен чужой наглостью и плавно движется ближе к стене, чтобы не помешать этому уморительному мероприятию, да так сильно загружает голову, что не замечает мужчину на пути.
Легкое столкновение. Плечами. Оно обжигает и отдает легкой ноющей болью. Хёнджин готовится к бурным, в его понимании, извинениям, вот только, подняв взгляд, замирает.
— Какого черта ты здесь делаешь? — шипит он, сдерживаясь, чтобы не схватить за воротник наглое существо.
— И тебе доброго вечера, — легкая улыбка очерчивает губы мужчины, что слегка удерживал его ладонью за талию, зарываясь в дорогие меха и не двигаясь с места. — Осматриваю окрестности.
— Дома у себя осматривать будешь, — ворчит парень, но сникает, как только на поясницу падает знакомая тяжесть чужого тепла. — Мы так не договаривались. Для всех я должен выглядеть свободным.
— Так ты свободен, — пожимает плечами Минхо, не тая игривой улыбки. — Отвернешься и сделаешь самое незаинтересованное лицо после, будто бы я предложил тебе разделить счёт, а не что-то интересное.
— Придурок, — ругается Хван, стряхивая с себя наваждение и делая шаг назад. Музыка все еще заполняет большой зал, но он не может позволить себе здесь задерживаться.
— Всегда к твоим услугам. И кстати, пароль я разузнал: девять, ноль, пять, три. Жду на выходе.
Хёнджин закатывает глаза. Стекла просвечивали и старались затуманить привычное родное лицо, вот только то отпечаталось на сетчатке давным-давно, являясь во снах и кошмарах, путая и помогая одновременно. Клочок бумаги сжимали пальцы судорожно. Очевидно, сказанный пароль был пустой болтовней, а настоящий — в лапах. Ему следует отделаться от того мужчины и поскорее подняться в чужой кабинет.
Вот только надо поднять шум…
Хёнджин оборачивается и видит ту самую гору шампанского, не тронутую из-за человеческого страха или уважения. Уголок губы дергается.
