ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ БОРЬБА В ИСКУССТВЕ БЫЛА, ЕСТЬ И БУДЕТ
Споры вокруг рекомендаций для российской киноиндустрии о семье и традиционных ценностях иногда подаются так, будто направлять культуру — нечто ненормальное.
Но искусство почти никогда не существовало вне идеологической борьбы. На него всегда влияли государство, политические и общественные силы.
В СССР такая борьба тоже шла. Ярко её описывал Иван Шевцов. Роман «Тля» он написал в 1949 году (опубликовал в 1964-м), а позднее вернулся к той же теме в «Соколах. Очерках о деятелях русской культуры».
В представлении Шевцова существовало противостояние между национально-патриотической частью художественной среды и теми, кого он называл космополитами. Первые отстаивали реализм, национальную историческую тему, героику Великой Отечественной войны. Вторые ориентировались на западные течения, включая абстракционизм и формализм, и выступали против обращения к «неактуальной в мирное время» героико-патриотической
тематике.
Для Шевцова это был спор не только о художественном вкусе. За ним стоял вопрос о том, какие идеи, героев и человеческие качества должна утверждать культура. Отказ от национального, героического и патриотического искусства он воспринимал как путь к идейному разоружению народа.
Можно спорить с его оценками конкретных людей. Но принципиальный вопрос поставлен верно: массовое искусство не только отражает общество, но и формирует представление о норме.
Поэтому спорен и тезис, что «добро и здоровье хорошо вирусятся, но только в свободном обществе». История показывает: ценности и модели поведения распространяются через культуру при самых разных политических системах. Другое дело, что административное давление и чиновничья бездарность способны превратить воспитание в навязчивую агитку.
Популярный фильм прежде всего является продуктом своей эпохи. Нельзя навязать обществу любые ценности: слишком чуждое произведение просто не станет массовым. Но в определённом диапазоне кино способно корректировать норму — делать одни качества привлекательнее, а другие вытеснять.
Кстати, о кумирах в лице Сталлоне и Шварценеггера. Герой-одиночка, вступающий в борьбу с преступностью, коррупцией или несправедливой системой, воспитывает мужество и готовность сопротивляться злу. Однако герой-одиночка по законам жанра почти не может быть многодетным семьянином. Рэмбо с пятью детьми — уже совсем другой фильм.
Усиливая один общественный идеал, культура нередко ослабляет другой.
То же противостояние видно и в советском кино. С одной стороны — упомянутые «Белое солнце пустыни» и «Место встречи изменить нельзя»: долг, мужество, товарищество, ответственность, борьба со злом. С другой — невероятно популярная «Ирония судьбы, или С лёгким паром!», где комедия строится вокруг пьянства, разрушения намеченных браков, измены и фактического оправдания поведения, которое при другом художественном освещении выглядело бы совершенно неприглядно.
В широком смысле это та же борьба культурных тенденций, о которой писал Шевцов: патриотической, героической и реалистической — и противоположной ей линии, где героика уступает место бытовой слабости и размыванию прежних моральных норм.
Поэтому сама по себе пропаганда не является чем-то порочным. Массовое искусство всё равно что-нибудь пропагандирует — даже когда объявляет себя свободным от идеологии.
Проблема современной капиталистической России также в том, что даже разумная идея поддержки семьи, многодетности, патриотизма и героического образа легко проходит через систему чиновничьего распределения денег, «правильных» консультантов и освоения бюджетов — и превращается в бездарную агитку.
Но это аргумент не против культурной политики. Это аргумент против коррупции, бюрократической имитации и художественной бездарности, а также против засилия антинародных элементов.
Идеологическая борьба в искусстве была вчера, идёт сегодня и никуда не исчезнет завтра. Нейтральной культуры практически не существует.
Вопрос только в том, какие тенденции одержат в этой борьбе победу, какую мораль будет воспитывать современная культура сегодня и в будущем.