Часто бывает такое (а с возрастом это случается еще чаще), что слушаешь, казалось бы, заезженную мелодию и вдруг открываешь ее для себя с новой стороны. Стинговский "Desert Rose" в начале нулевых играл из каждого утюга и успел порядком набить оскомину. Ну это та песня, где Стингу на заднем плане подпевает какой-то араб. А ведь история у песни интересная.

Стинг сочинил "Desert Rose" в конце 1990-х, вдохновившись алжирским raï (раи) — жанром, в котором североафриканская и арабская музыкальная традиция смешивается с современным поп-звучанием. Для записи он пригласил одного из главных представителей направления — Чеба Мами (то есть полуачется уже не просто «какой-то араб»). Интересно, что Мами и Стинг писали текст отдельно друг от друга, не согласовывая тематику, а в итоге написали фактически об одном и том же — о желании, тоске и недостижимой любви. Такая вот меланхоличная утопическая мечта о чем-то недостижимом, но близком. Песня хороша именно этим сочетанием контрастов. Вроде композиция вполне в духе миллениума с характерными минорными синтезаторами и почти клубным звучанием, при этом ей будто несколько тысяч лет. За эти маленькие детали, красивую (прошу прощения за это слово) «упаковку» и люблю Стинга.

Еще у "Desert Rose" довольно забавный кейс с продакт-плейсментом. В клипе Стинг едет через пустыню на черном Jaguar S-Type. И тут начинается классическое «что было раньше — курица или яйцо». В одних источниках пишут, что автомобиль попал в клип случайно, а автопроизводителю настолько понравилась эта интеграция, что в 2000 году Jaguar запустил совместную рекламную кампанию с певцом, используя фрагменты клипа и саму песню в рекламе. Есть и другие версии, согласно которым рекламная кампания была согласована изначально. Думаю, правда где-то посередине. Но капиталистическим прибамбасам не испортить песню — она шикарна, особенно ее живая версия.