В чем надежда?

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛЬВА МАРКОВИЧА ШЛОСБЕРГА

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ, ЯВЛЯЮЩИМСЯ УЧАСТНИКОМ ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЯ «НОВАЯ ГАЗЕТА», ВКЛЮЧЕННОГО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ

Все эпохи политических затмений кажутся нескончаемыми. Такова особенность исторического сумрака: находясь внутри него, человек не видит края эпохи, поглощающей время жизни одного поколения за другим.

Родники надежды практически всегда находятся внутри самой эпохи затмения. Историческая среда во многом подобна природе, источники жизни в которой соседствуют с угрозами жизни и умиранием отжившего.

[…]

Усилия всех состоявшихся поколений социально здорового общества всегда ориентированы на младшие поколения — наиболее многочисленные волны народа, у которых самые длительные жизненные перспективы. Понятия молодежь и будущее пересекаются в очень высокой степени.

Условием полноценного развития страны является свободное — без манипуляций, насилия и страха — участие молодёжи в политике. Молодёжь заинтересована в создании страны для себя — на всю перспективу своей жизни и жизни своих будущих детей.

Около трех десятилетий подряд, начиная со второй половины 1990-х, сутью государственной политики по отношению к молодёжи стало её приручение, выдавливание из молодёжной среды духа свободы, а из молодых людей — самой потребности в свободе. Это происходило исподволь и долгое время касалось только сферы политики, в которой уже к концу 1990-х годов карьерное продвижение стало тесно связано с лояльностью даже не государству как таковому, а конкретным властям, конкретным осуществляющим власть политикам и чиновникам.

Неполитических сфер жизни государственное вмешательство долгое время не касалось. Государство требовало лояльности, как только человек приближался к политике, прямо давая понять молодёжи: если хочешь работать в государственной системе и заниматься политикой — будь готов на любые сделки с совестью, а если ты не готов на сделки с совестью — есть другие сферы жизни, кроме политики. Так создавалось впечатление о политике как аморальной, грязной, неприемлемой для ценностного человека работе.

Для многих молодых людей, не готовых ни к сделкам с совестью, ни к противостоянию с властями, выбор был очевиден. Молодые люди не шли в политику или уходили из политики как из некомфортной, отталкивающей и во многом уже рискованной жизненной среды. Власть это полностью устраивало. Там проходил управляемый неестественный отбор кадров для политики.


[…]

Участие большинства молодых в политике стало ограничиваться голосованием на выборах, в ходе которых было всё труднее выбирать: когда человек отстранён от политической жизни годами, выборы начинают казаться событием в какой-то другой, посторонней реальности, значение которой для жизни человека как минимум неочевидно. Миллионы молодых людей перестали даже ходить на выборы. И сами выборы, и участие в голосовании они считали бессмысленными.

Процесс отстранения молодёжи от политики проходил одновременно с другими фундаментальными процессами выдавливания свободы из всех сфер политической и общественной жизни: свободы мысли и слова, свободы массовой информации, свободы собраний, свободы творчества, свободы преподавания, свободы общественных объединений. Пространство свободы стремительно сокращалось для всех. Свобода (и неприкосновенность) частной жизни некоторое время оставалась иллюзией свободы, но очень быстро стало ясно, что и этой свободы больше нет.

Государственная система, основанная на отрицании свобод, логично пришла к отрицанию прав человека, отделить которые от свобод невозможно.

Несмотря на эти очевидные и реальные угрозы, в России сегодня снова зарождается гражданское общество — из поколения молодых людей, родившихся в конце XX — начале XXI века. Они — дети тех, кто надеялся на достижение свободы в 1980-х и 1990-х, а затем не все, но многие из этих людей устали, разочаровались в политике и даже отчаялись.

Но жизнь невозможно остановить ни политическими реваншами, ни репрессиями, ни запретами всего естественного. Родились и выросли молодые люди. И у этих молодых людей оказались естественные политические потребности. В первую очередь — в свободе.

У властей нет сегодня важнейшего понимания — образа будущего страны, в котором у всех, в том числе у молодёжи, будет обеспечено и защищено право на жизнь и вслед за ним — все другие права и свободы человека. А у этого молодого поколения такой образ будущего есть. Молодые люди, на жизнь которых практически не выпало свободы, родились с острой потребностью свободы внутри себя. Это внутреннее чувство свободы и создаёт их образ будущего для страны.

Эти молодые люди не намерены никуда уезжать. Они не намерены отдавать страну, которую любят и по праву считают своей, мракобесам.

Эти люди сильно рискуют и знают об этом. Государство как физическое тело, обладающее властью, сильнее их. А моральная сила и правда, естество человеческих потребностей и надежд — на их стороне. И — это очень важно — время на их стороне. Идет смена поколений.

Эти молодые люди видят перед собой драматические и трагические примеры политиков, которые заплатили за свои убеждения свободой и жизнью. Эти молодые люди вырастают и вступают на выжженное и заминированное поле российской политики с ясным пониманием того, что каждого из них может постигнуть такая же судьба.

Летом 2026 года власти заметили этих молодых людей и демонстративно отказали им в праве на легальное политическое представительство, отказались от гражданского диалога с обществом. Но это сильное политическое поколение никуда не ушло из страны после удаления выбранной ими строки в избирательном бюллетене. Они понимают и чувствуют свое право на страну.

Лев Шлосберг
Псков, 6 сентября, 2026

📝Полный текст статьи «В чем надежда?» читайте на сайте «Новой Газеты»

☮️ Поддерживайте команду Псковского «Яблока», мы работаем в любых обстоятельствах и отчитываемся за каждый ваш рубль.