Чешка

Ты наденешь кольцо подвенечное
И вуаль свою снежно-белую
Возьмешь букет роз ало-красные
И уйдешь провожать ты покойную

Нет на свете тебе больше места
Не пристало идти на причал
Ты теперь навечно повенчана
Ты теперь навсегда лишь вдова

Прочитаешь молитву вечернюю
Попросишь у Бога смирение
Ты осталась со всеми живыми
Ты стала совсем неживая

Пожизненная молитва

Цепи гремят тонной проблем,
Или проблемы гремят цепями
На руках лежат тяжким грузом,
Все-таки никак не пойми.

Господь Любви великой слава
Воздается тебе из всех уст:
То собака пролает «спасибо»
То человек скажет «молю».

Я навечно буду стенать,
Мне будет это уроком,
Веками черная копоть
Стала моим личным пророком.

То ангел-похоронитель
Летит над ордами зла.
Он единым крылами взмахом
Убьет и выпьет крови до дна.

Ты люби, лишь люби и будешь
Любимым Господом Богом Любви.
Ты теперь часть единая с нами
Стала частью единой с Ним.

Меня поглотило бессмертие
Вечностью стал мой порок.
Ты говорила: со временем
Ну а время мне невдомек

Проклятье меня обурило
С веками я танцы веду
День спокойствие подарил мне
Неделя обратно берёт

Я не стану ни с кем квитаться
Ваше отнимет ваш бог
Ты говорила: со временем
Ну а время меня не берёт

Твоя улыбка ножом прошла насквозь,
А руки нанизывают бисером в браслет.
На твоих ладонях остывает кровь,
Которую ты пьешь выдрав из грудины сердце.

Я ласковым котом прижмусь к ноге,
Я принесу тебе свои же почки,
Ты жадно поглощаешь все во мне,
А я могу терпеть и выть от боли.

Смерть от твоей руки несет спасенье,
Ты будто бы мой личный кровожадный мор.
Ты лучше всей моей кромешной темноты
Но хуже всемировой небесной кары.

Крамольной ночью ты заберешь меня,
И защитишь меня от общей истерии,
Я полюблю тебя, и лишь себя коря,
Приму из твоих рук убийственное угощенье.

Больничные будни, они такие

А ещё на одной и точек было вот это чудище. Трехрожковая симонелька звучит как мечта

Хитрый еврей задумал пакость. 1921 год, фото в цвете

Чета начеркала

Благое дело — гнилое тело
Разбить по прутикам и проводам.
Но надо смело, чтоб сразу съело,
Отдать могиле, её червям.
Ты скажешь тоже, довольной рожей
Затмишь сиянием ты весь Шеол:
«Что будет лучше: убить на воле,
Или оставить их в клетке жить?»
Ты встанешь ровно, смеясь упорно,
Выпивши крови её до дна.
Но даже пёсик, спина, что носит,
И тебя однажды сожжет до тла.

Выглядывает

Барный стул лоха цветочного:
Барный стул прогрессивного человека: