— :: ᴀsᴘʜʏxɪᴀ.
> ᴛᴀɢ: #soukoku
🩷 — Быстро расстёгивая чужую рубашку, парень рукой прошёлся по чужой груди, спускаясь ниже. Возбуждение захватило обоих, но Осаму старался сдерживаться, хотя уже возникли мысли буквально разорвать одежду на партнёре.
Накахара медленно отошёл в сторону спальни, заманивая пальцем за собой Дазая, который послушно, словно пёс, последовал следом.
В голове стоял туман. Хотелось лишь одного — близости. Хотелось снова окунуться с головой в это приятное чувство, увидеть чужое тело, коснуться его вновь.
Увидев, что Чуя уже лёг в постель и снова манит его к себе, Осаму приблизился вплотную. Он уже был без рубашки, словно знал, что раздевание отнимет у них слишком много времени.
Дазай провёл руками по чужой талии, расстёгивая ремень и спуская штаны вниз, захватывая пальцами нижнее бельё Чуи. Начиная водить влажными поцелуями по чужой шее и медленно переходя к ключицам, парень стал оставлять красные следы. Он словно помечал территорию, чтобы все знали: Накахара принадлежит только ему.
– Ты слишком медленный, – тихо прошипел Чуя, закатив глаза. Ему, казалось, уже не терпелось перейти к самому главному. – Не думал, что ты, Дазай, будешь таким медленным.
Тихо усмехнувшись, Осаму наконец провёл пальцами по кольцу мышц и сразу проник двумя пальцами, быстро двигая ими внутри. Он слышал чужой стон, который Накахара отчаянно пытался скрыть, но не мог.
Однако церемониться Дазай не стал: резко вытащив пальцы, он стянул с себя штаны. С ремнём пришлось повозиться, ведь от возбуждения руки очень сильно дрожали. Следом было снято бельё, и как только головка члена оказалась внутри, рука медленно опустилась на шею Накахары, сдавив её чуть выше кадыка.
Резкий толчок, и с уст Чуи сорвался довольно хриплый стон. Если пару минут назад он был слишком смелым, то сейчас не мог даже вымолвить слова. Была видна дрожь в ногах Накахары, ему было тяжело дышать, он хватался за чужую руку, но всё это лишь доставляло удовольствие.
Усмехнувшись, Дазай опустился к чужому уху и начал тихо шептать:
– Уже не такой смелый, милый?
Усмехнувшись, он сделал толчки более грубыми и резкими. Ударяясь о чужие бёдра, Осаму сдавливал шею возлюбленного чуть сильнее. Он буквально не давал вдохнуть воздуха Чуе, при этом чувствуя, как чужие ногти буквально впиваются в его кожу. Может, он и был больным, но всю свою жестокость мог показывать только в постели и только с Накахарой.
Из-за довольно сильных движений ягодицы Чуи уже горели красным, а на шее явно останется красный след.
– Надеюсь, тебе нравится такая грубость, – рыкнув, Осаму прикусил свою губу, усмехнувшись. – Ведь мне очень нравится.
Пару грубых толчков и удавшись сильнее, Осаму кончил. Медленно отпуская чужую шею, Дазай ухмыльнулся и, медленно выходя, стал замечать, как Накахара жадно глотает воздух.
– Ты придурок, Дазай..
– Но ты меня таким любишь, какой я есть.