В школе Пушкина проходят - сразу понял их отец. И каким-то шестым чувством понял - празднику конец. Выходя собой с избы (на крыльце стоят весы), сразу взвесил обстановку на счёт девичей страды. Между полем и посадкой, вдоль дороги полевой шёл отряд за бабьим летом, разношёрстный и босой. Настроением обдали мужика, что на крыльце. И бёдрАми закачали, и грудЯми застонали... Понял он, что не в себе. Не в себе. Не хватит силы в себе это удержать. Лето жаркое пастилой по губам прошлось опять. Работёнка подвалила, валит с ног словно покос. А отряд бабёнок милых юбки ветренно занёс. И пирила заскрипели, что бы силу удержать - мужику сорваться с пылу, чтоб отряд перепахать. Тятя, тятя - это дети обозвали вдруг отца, нам крыльца пирил не жалко, страшен нам приход конца. Ведь конец багрянца яркий возбуждение принёс. Тятя взял все эти краски и собою их понёс. И отряд, что на просёлке неожиданно дал крюк. Нет не лужа на дороге, просто сам пришёл испуг. Он донёс - коли работа, то конкретно - в перья, пух. Бабье лето неохотно их подбадривало вслух. А виной всему конечно этот пламя-багрянЕц. Бабе дал он настроенье, мужику пришёл 3.14zдец.