Меня пугает, когда людям желают исполнения всех мечт. Я себе позволяю желать такое только тем, на кого могу положиться, надеясь, что мечтают они о лучшем. Хотя что там в их головёнках таится, от каких мракобесий трепещет их серое вещество? Надеюсь, не лелеют мысль о запрете малинишного варенья… ну я мягко говоря расстроюсь 😪
Кто думал во что облечённые властью мечтатели превратят мир всеобщего равенства и братства? Ну может кто-то седой и умудрённый жизнью и ворчал на чёртовых коммуняк, но кто бы его послушал, когда сулят прекрасный дружный мир. Совсем в голову не придёт, что через лет 20 будешь на всякий случай собирать чемоданчик, стучать на любимую сестру, думать не слабо ли ругал товарища на партсобрании. Ну вот вся эта классическая уже чушь, которая будто бы изо всех щелей прошлого возвращается.
Это я всё к чему? Дочитал дилогию Кадарэ о последних годах социалистической Албании. О том времени, когда казалось, что это совсем навсегда и эта кошмарная дорога в прекрасное будущее в один конец на хромовые рудники. О том времени, когда товарищ Ходжа дряхлеющей рукой и увядающим сознанием вёл страну в свою мечту. О том времени, когда истлевшая мечта властителя начинает требовать всё больше жертв, чтоб из сказки сделаться былью.
Кадарэ в «Дочери Агамемнона» и «Преемнике» рисует общество, застрявшее в тисках коллективной вины, коллективной паранойи, коллективного отчаяния, помноженных на страх и веру в светлое будущее. Это две небольших трагедии поистине греческого масштаба – о любви, принесённой на алтарь амбиций, и проклятье Дома партии, уродующем жизни каждого следующего поколения.
В обеих повестях писатель воссоздаёт мир, погрязший в психозе соответствия плакатному идеалу. Говорят, что это очень жестокая сатира, но для меня оба текста читались как страшный сон, чтобы пережить который нужно играть чётко выверенную роль, прикрываясь маскарадной улыбкой. И страшно это оттого, что всё происходящее в этих двух текстах – лишь чуть-чуть гиперболизированная реальность, скрупулёзно описанная Кадарэ.
В том мире нет белых пальто. Все всё понимают. Никто не в обиде, поступили бы также. И эти чувства автор так круто передаёт, что вместе с героем тебе невыносимо подниматься на первомайскую трибуну и смотреть на затылок любимой Ифигении, зная, что она развеется с прахом мечты. И до последнего невыносимо мечтать вместе с дочерью Агамемнона о благородном финале отца. Это две гнетущие и пугающие повести о людях, продолжающих хранить надежду на счастье.
В «Преемнике» архитектор убеждает себя:
«Я пытался успокоиться: то были другие времена, мрачное Средневековье, причуды королей, глупость вассалов. Но внутренний голос мне возражал: менялись режимы, обычаи, соборы, а преступления всегда были одни и те же. И зависть, их краеугольный камень, о которой часто забывали, вместо того, чтобы смягчаться, чем дальше, тем чернее становилась».
И хотелось бы вместе с архитектором успокоить себя. Сказать, что прошлое прошло. Но сменились очередные декорации, а прежние трагедии находят отклик и сейчас. Сколько бы тысяч лет ни прошло. И как мастерски Кадарэ доказывает это в текстах, рифмуя греческие драмы со своей действительностью, протягивая читателю из будущего эстафетную палочку, от которой лишь в ужасе хочется отпрянуть, но, кажется, уже поздно.
#прочитано