Рик Муди. Пурпурная Америка

В 90-е, казалось, что «американская мечта» стала безоговорочным победителем в гонке идей. И то, что для стран восточного блока было неоспоримым идеалом, покрытым благородным багрянцем. Из самой Америки представало пурпурными синяками прошлого, становящимися нарывающими флегмонами, которые позднее попытаются очистить и сделать great again.

Рик Муди не церемонится с читателем, с первых страниц даёт пятистраничную звонкую пощёчину, после которой окунает в катастрофу североамериканского мира. Начало 90-х, триумф запада, но перед нами старый большой дом в Новой Англии, обитатели которого некогда почтенная семья – женщина, умирающая и лишённая движения болезнью, её неудачник сын, борющийся с заиканием с помощью бренди, и бегущий в закат муж, чьё прощальное письмо горит на экране компьютера, картину дополняет атомная станция, у реактора которой вот-вот сорвёт крышку. Нуклеарная семья, технический прогресс, успех вопреки всему – три алхимических элемента, суливших исполнение американской мечты, но вместо вечной жизни и процветания давших хаос и разочарование.

Стержнем американской мечты всегда была семья с патриархом-отцом во главе, матерью-консортом, парой детишек, двумя машинами и домом в субурбии. Вам этот образ знаком, если не по рекламным листовкам с экзальтированно улыбающимися членами семьи и из инструкций о том, как встречать мужа с работы – классика американской поп-культуры, то по препарируемым останкам этой идиллии из 50-х у Франзена или фоксовских «Симпсонах». Прекрасно продаваемая после войны идея оказалась в кризисе, когда взрослые в накрахмаленных рубашках и передниках состарились, а их дети так и не повзрослели. Кажется, в маркетинговой агитке опять не прочитали мелкий шрифт.

Герои Муди не белый мусор, а некогда авангард американского благополучия, давно простившиеся с мечтами, вошедшие в эпоху дожития люди, которые не смогли диагностировать, что пошло не так. Разобраться с этим не помогают ни дорогие психоаналитики, ни тяжёлая артиллерия антидепрессантов. Это галерея раздавленных эпохой жителей разбитых витрин идеи, среди осколков ищущих былое величие.

Но это также и роман о дисфункциональной семье, неспособной сказать о своей любви, проявить заботу, выйти за рамки самими же тиражируемых условностей. Ранее немногословные герои утрачивают способность объясняться, что ведеёт к маленькой нуклеарной драме. Они жаждут любви, освобождения от недугов, несбывшихся надежд и тягот прошлого, но лишь множат хаос и проблемы вокруг себя.

Это удушающий текст, который, если читать залпом, доведёт до асфиксии. Жёсткий и бесцеремонный. Муди фиксирует мир, погрузившийся в распад, пришедший в броуновское движение, в котором идеалы прошлого сместились, а новый порядок пока не проглядывается. Отсюда эти предложения, то едва умещающиеся на странице, то лаконично осколочные. Отсюда этот гротеск. Отсюда ирония, которая вовсе не смягчает происходящего, а только делает больнее. Отсюда весь символизм и пурпур этого текста.

Мне очень трудно суммировать впечатления от текста. Это та самая трагедия, которая после чтения не даёт заснуть, постоянно мечась по двум извилинкам, находя в них отклик. Потому что по другую сторону океана тоже были семьи, чьи мечты разбились, когда агитки истлели, а мечты о великом будущем рассыпались вместе с ними. И вот нового мира не настало, а старый агонизирует и пытается из руин отстроить что-то новое и нерушимое. И остаётся только наблюдать за началом новой реакции, которая рано или поздно снова закончится.

#прочитано