Он медленно вновь открыл веки, устремившись вниманием на Севена, который завис рукой над блокнотом Эллиота. Тот быстро поспешил закрыть блокнот и сунуть его в сумку, будто русал только что пытался украсть государственную тайну.

— лазить по чужим вещам неприлично, Севен, — пробормотал он.

— но ты же спал, и я не лазил, — обиженно пробубнил в своё оправдание русал.

Эллиот мучительно выдохнул, прикрыв глаза, и отклонил голову назад. Всё нужно ему объяснять как маленькому ребёнку. Наверняка под водой у них даже личного пространства нет, только территории завоёванные и что-то подобное. Хотя, если подумать, откуда Севену вообще было знать о человеческих правилах? Он рос совершенно в другом мире, где чужая рука могла означать либо нападение, либо попытку оттолкнуть, а чужой запах — предупреждение о том, что рядом кто-то есть. И если ему хотелось что-то узнать, он просто подходил и узнавал. Носом, глазами, руками, плавниками, как получится.

— эй, Эллиот, — позвал его Севен.

— м?

— а зачем у тебя люди ели друг друга?

Блондин открыл глаза и поднял бровь, переведя на 007n7 взгляд. Он достал блокнот снова, торопливо пролистывая пальцами бумажки с характерным хрустом. Обведя взглядом каждый набросок и полноценные рисунки, он не нашёл никаких следов боёв или кусаний.

— о чём ты? — Эллиот непонимающе перевёл взгляд с бумаг в руках на рядом полулежачего Севена.

— вот... можно, пожалуйста?

007н7 потянул свою когтистую ладонь к его блокноту, на что пекарь напрягся и задержал взгляд на его руках. Они могли испортить рисунки, могли порвать бумагу, не рассчитав даже самого малейшего движения.

— будь аккуратнее только, — сдался Эллиот, отдав свой блокнот, как будто что-то сокровенное.

Блокнот и правда был ему дорог, будто состояние души или её часть. Начиная с задней стороны блокнота он вёл короткий дневник, а с передней были его рисунки. Таким образом он разбил его на две части: где были его мысли, а где его наблюдения. Передавать свою душу в чужие руки ощущалось странно, аж сердце заколотилось от страха, что её разрушат одним неуклюжим движением.

Севен с благоговением принял блокнот, держа его очень аккуратно, пытаясь касаться не когтями, а мягкой частью ладоней. Ещё нужно было постараться не уронить всё это. Из-за этого он держал блокнот над коленями Эллиота, чтобы в случае чего можно было поймать.

Листая страницы, цепляя их когтями за краешки, Севен осматривал рисунки, будто видел их впервые. Найдя двух целующихся людей, он указал пальцем.

— вот.

Эллиот замер на пару секунд, осматривая то иллюстрацию, то самого Севена, который выглядел крайне серьёзно. «Едят друг друга», ну конечно, пф. Блондин прикрыл рот ладонью, чтобы не засмеяться, и выпустил вместо этого воздух из лёгких.

— глупый. они целуются. так люди... проявляют симпатию и то, что этот человек важен тебе.

Севен посмотрел на картинку пару секунд, потом полминуты. Смотрел на неё, даже не сказав ничего, щурился, чуть-чуть махал хвостом, что свисал с массивного камня. Он явно что-то обдумывал в своем мозгу, возможно для него тяжело это было переварить, или, он хотел понять как можно скорее.

— а как? нужно просто откусить часть другого, кто тебе близок? странные у вас традиции... — 007н7 поморщился, недоверчиво поглядывая на Эллиота поверх оправы очков.

Парень посмеялся вслух, а после подвинулся чуть к нему. Он был на безопасной дистанции, но всё же довольно близко.

— не кусать. прикоснуться губами к, допустим, щеке. попробуй к моей.

Севен придвинулся, хмуря брови, а потом просто прижал лицо к его щеке. Оно было больше, чем лицо Эллиота, поэтому вместилось не всё. Он потёрся носом об него, начав нюхать. Блондин покосился на него, когда тот тыкался ему в щёку своим мокрым носом. Отодвинувшись немного назад, он посмотрел на лицо Эллиота, а потом потёрся носиком об кончик его носа. Втянул воздух и зажмурился, будто о чём-то думал. Да так усердно думал, что жабры раскрылись.

[ 2/3 ]