Ливены и Бенкендорфы

По материалам footuh:

Александр Бенкендорф не пожелал армией из пруссаков и шведов осваивать нашу Сибирь ибо по его мнению это привело бы к геноциду местных аборигенов и он предпочел сделать так, чтобы Доротея потеряла кучу бабла, но не пустил пруссаков и шведов в Сибирь. Это привело к первой серьезной размолвке между сестрою и братом, ибо Бенк поставил во главу угла интересы России, а Доротея по прежнему считала более важными интересы семейного бизнеса.

Примерно в это же время из
«Ротшильда» вынимают деньги светлейший князь Николай Салтыков с Шарлоттой Карловной Ливен [мать Христофора Ливена, мужа Доротеи Бенкендорф].

Салтыков на них строит бумажные заводы в Финляндии, ибо появилась технология «вечно-белой бумаги», а ему нужно было успеть на этой «вечной бумаге» напечатать учебники для церковно-приходских школ, чтобы детям по этим учебникам можно было учиться подольше.
Кроме того — Салтыков хотел, чтобы ветераны Отечественной войны публиковали свои мемуары «как это было на самом деле» ибо... если не будет «вечной бумаги», все поверят рассказам тех, кто на войну не пошел, т.к. все истинные герои не доживут до строительства этих фабрик, если только сам Салтыков не построит их срочно.

Карловна пустила все свои деньги на «заведение генеральши Дуниной» — специальный пансион где вдов офицеров, погибших в наполеоновских войнах, учили профессиям секретарей, швей, гувернанток, но в большей степени обучали придворному поведению и сводили с офицерами в окружении Николая I, а после давали за ними приданое.

Для успешной карьеры всем открыто советовали съездить в этот пансион под Харьков и присмотреть себе ту, кто «даст тебе пропуск в правительство Николая».

Русская доля в «Ротшильде», за вычетом части Доротеи, перешла к марокканским сефардам из окружения Артура Веллингтона.

В основном эти деньги пошли в строительство по всей Британии и к 1830 году Доротея не смогла бы вынуть ни цента из тысяч домов, мостов и фабрик по всей стране, ибо основной капитал «Ротшильда» к тому времени превратился из спекулятивного в инвестиционно- строительный.

Тогда Доротея отдала всю свою долю в «Ротшильде» юной Виктории (будущей королеве) ибо ее окружение было настроено против католиков и сефардов Веллингтона.

Виктория была племянницей Анны Фёдоровны (Саксен-Кобург), лучшей подруги Доротеи, с которой они были пионерами в разведении цейлонского чая.

Анна с 1812 по 1860 жила в Швейцарии.

Всё, что у Доротеи оставалось (кроме доли в
«Ротшильде»), она по завещанию передала России (поэтому в СССР заграничный чай был в основном цейлонский или индийский, а не из Китая или Африки).

Картотека Доротеи с наборами банковских счетов со всего мира в Швейцарии также перебралась в Россию.

Доротею с удовольствием приняли во Франции, ибо французский «Ротшильд» сформировался вокруг Терезы Тальен/Уврар, отец которой французский банкир Франсуа
(Франсиско) Кабаррюс был первым директором предшественника Банка Испании, министром финансов Испании (1808-1810) и советником Жозефа Бонапарта, короля Испании (1808-1813) и
Великого Мастера Великого Востока Франции (1804-1815).

В 1835 году Тальен умерла и это сделало Доротею главной в Ложе, но не во французской компании
«Ротшильд», ибо там все по-прежнему контролировал Габриэль-Жюльен Уврар.

Французский «Ротшильд» – это Дэвид Рене де Ротшильд и Макрон.

Предпосылки разрыва Николая I и Доротеи создали нигилисты из британской разведки, подрывая бюджет и научный потенциал империи-конкурента.

Доротея обвинила Николая I и его лютеранское окружение в гибели двух своих сыновей – Артура (в честь Артура Уэлсли, герцога Веллингтона) и Георга (в честь принца-регента из сериала «Табу», ставшего королём Георгом IV).

В итоге «дунайскую схему» торговли зерном, которую создавала мать Александра Бенкендорфа и Доротеи фон Ливен, и на которой возникла компания «Ротшильд», разрушили из-за «славянофильской идеи», экспортированной из Франции, которая на «схеме» не зарабатывала.