Рихард Куденхове-Калерги: «Рядом с письменным столом стоял огромный глобус. Мне нравилось вращать его и мечтать о дальних странах. Когда мой взгляд падал на Японские острова, я вспоминал о дедушке и бабушке Кихачи и Йонне... Большим зеленым пятном, отделявшим Японию от Европы, была Россия, родина моей второй бабушки, которой в течение сорока шести лет управлял ее двоюродный дед Нессельроде. Австрия, Чехия и Венгрия были мне, разумеется, хорошо известны, а также Германия, лесную границу с которой мы часто пересекали во время своих прогулок. Из Голландии вел свое происхождение род Куденхове…. В Париже встретились наши дедушка и бабушка, а в Версале жил мой предок, носивший наполовину французское имя Куденхове де ля Фреттюр – паж несчастной королевы Марии Антуанетты. Испания напоминала мне о Жакезе Куденхове, прискакавший из Рима, чтобы сообщить императору Карлу V страшное известие, что его мятежные ландскнехты захватили и разграбили Вечный город. Над Средиземным морем я вспоминал о Калерги с Крита и из Венеции, а Константинополь был город, за обладание которым сражался в четвертом крестовом походе Герольф Куденхове…».
...
В 1839 году на шестнадцатилетней племяннице канцлера Нессельроде, польке по матери, женился богатый грек из древнего греческого рода Калержи, которому даже приписывают родство с византийским императором Фокой. Переселившись из Константинополя на Крит, Калержи принимали активное участие в борьбе с османскими захватчиками, и их имя до сих пор помнит каждый коренной критянин.

Один из отпрысков этого древнего рода в XVIII века добрался до России и поступил на службу к Екатерине II. Его сын Иван Калержи, или Калергис, активно участвовал в освобождении Греции от турецкого ига, называя себя «генеральным консулом семи греческих островов». Богатый грек сделал блестящую партию, взяв в жены шестнадцатилетнюю племянницу всесильного канцлера Нессельроде, дочь героя Бородинского сражения и польской аристократки. Брак, в котором родилась единственная дочь, вскоре распался – молодая жена предпочитала проводить время в Париже, ведя там бурную светскую, любовную и политическую жизнь. О прекрасной Марии Калерги, красоту которой воспевал сам Гейне, ходили разные слухи, часть из которых осело на страницах романа Андре Моруа «Три Дюма»: «Три знатные иностранки, среди них Мария Калергис и графиня Нессельроде, будто бы "основали общество по разврату на паях" и вербовали для этой цели героев-любовников из числа самых бесстыдных литераторов. Нессельроде взяла себе в наставники Дюма-сына, Калергис поступила под опеку Альфреда де Мюссе». В Париже Мария, однако, предавалась не только любовным утехам – она также вела не менее активную шпионскую деятельность в пользу русского двора, выполняя задания своего могущественного дяди.
...
В 1857 г. на дочери Марии, воспитывавшейся в пансионе при парижском монастыре, женился голландец Франц Карл Куденхове, а их дети позднее стали носить двойную фамилию Куденхове-Калерги, символически объединив Восток и Запад Европы… Их сын Генрих, как и отец, избрал дипломатическую карьеру – служил в посольствах Австро-Венгрии в Афинах, затем в Буэнос-Айресе, Константинополе, Рио-де-Жанейро, чтобы в 1891 году отправиться в Токио – навстречу своей судьбе.
...
Романтическое знакомство закончилось свадьбой, которую благословила сама императрица Японии. Мицуко перешла в христианство, оставшись, впрочем, в душе буддисткой.
...
В 1931 году выходит книга Рихарда Куденхове-Калерги «Сталин и Ко», в которой автор дает советскому режиму следующую характеристику: «Большевизм в настоящее время является самой большой и законченной системой власти на земном шаре: он – церковь, государство и трест в одно и то же время. В смысле духовного владычества с ним может состязаться только католическая церковь. В смысле политическом его превосходят только Северо-Американские Соединенные Штаты. В смысле хозяйственного могущества даже банкирский дом Моргана не может сравниться с большевизмом».
(http://www.businessmir.ch/?p=164906&language=ru)