«Контрреформация 2.0» вынуждает Ротшильдов монетизировать влияние.
Правительство Нидерландов выкупает у них рембрандтовского «Знаменосца» из-за чрезвычайной важности картины для голландской культуры и истории.

Длительность пребывания полотна у нынешних собственников – а это без малого 180 лет, – позволяет усомниться, что вопрос исключительно в характере владения -- частном или общественном.
Автопортрет посвящен событиям Восьмидесятилетней войны, ставшей первым вооруженным столкновением между католическим имперским и протестантским национально-государственным проектами, завершившимся победой второго, воспетой Рембрандтом.
А с этой точки зрения важнее то, насколько конфессиональные и политические симпатии автора «Знаменосца» разделяются его владельцем.

В XIX веке Ротшильды были (по выражению вдовы основателя династии) теми «мальчиками, которые войны не допустят», -- мощной наднациональной финансовой силой, которая сглаживала противоречия (включая религиозные) между различными европейскими правительствами и правящими домами.
И тогда получение рембрандтовского «панегирика Реформации» казначеями Габсбургов могло рассматриваться как символический акт признания их беспристрастности и авторитета.
Но, два века спустя, неангажированность «системообразующего» семейства Европы по отношению к двум её основным религиозно-политическим проектам, очевидно, вызывает намного больше сомнений.
Например – из-за активного участия Ротшильдов в ватиканском проекте «инклюзивного капитализма».

Иными словами, у властей Нидерландов были основания отобрать «Знаменосца» у «краснознамённых».
При этом вырученные за картину €175 млн – не такая уж большая плата, если расценивать сделку ещё и как отказ Ротшильдов от части символического суверенитета.