В современной аутентично-буддистской медитативной среде принято ругать McMindfulness, когда корпорации используют практику осознанности сотрудников как духовный анальгетик. Чтобы сотрудники боролись так с выгоранием, проблемами с дедлайнами и переработками в опенспейсах.
На самом деле традиция сотрудничества буддизма с разными большими системными силами – будь то корпоративными или политическими – очень древняя, можно сказать вечная.) И это чудесным образом одна из основ этой, по мнению многих, «не религии».
Давайте просто ретроспективно:
Правительство Далай-ламы и его окружение плотно
сотрудничало с ЦРУ в борьбе за власть лам в Тибете. И вполне успешно продолжает заботиться об их хорошем положении в социальной среде Запада и академических кругах.
Во время Второй мировой войны в императорской Японии неплохо так
милитаризировали дзен, там и воспитание бойцов и сборы денег на самолёты и фашистская идеология в духовной упаковке. «Меч разящий врага государства освобождает его от дурной кармы», фанатики-смертники, «Дзен — это религия Императора», а медитация нужна лишь для того, чтобы стать безупречным оружием в руках командования. И тд. и тп. как говорится.)
В царской и большевистской России столетней давности – деятельность Агвана Доржиева, который своими дипломатическими играми с царской Россией
спровоцировал военную операцию, центральным событием которой стала бойня при Чумик-Шенко и подписание договора с Британией в Лхасе, из которого для Тибета вообще ничего хорошего не вышло.
После революции вместо рода Романовых, которых Доржиев объявлял потомками царей Шамбалы и эманацией Белой Тары, неожиданно Ленин стал великим Махатмой. А буддийский социализм – основной идеологией, «Будда — первый коммунист». Тоже пытался педалировать, что буддизм – не религия. Провозгласил недостаточно сговорчивых деятелей сангхи консервативными врагами и помог создать инфраструктуру, которая потом привела к массовым физическим уничтожениям буддистов в 30х. Самого 84-летнего Агвана Доржиева тоже не пощадили.
Ещё там отдельная мутная история с верхушкой ОГПУ и
строителями ранней советской лагерной системы и их интересом к восточным практикам. Но это ещё один отдельный роман в жанре магического реализма.
Если копать дальше, то школа Гелуг и ныне действующий институт Далай-лам стал центральным органом теократической власти в Тибете на монгольских саблях в XVII веке, всячески
создавая оправдывающую эту спецоперацию идеологию.
Если копать дальше, то во II веке до нашей эры царь Дутугамуну на Цейлоне пошёл воевать на врага увешанный буддистскими святынями, армией в первых рядах которой шли буддистские монахи, и получил полное благословение и опять же теоретические
обоснования расчеловечивания врагов царства от восьми архатов.
В этом месте вспоминается сформировавшийся западный миф:
«Христианство — это догмы, инквизиция и жесткая иерархия, а Буддизм — это индивидуальная свобода, медитация и тихий уход в себя».
И тут вроде как оказывается, что и у буддизма не всё в порядке. Как у всех же? Или не совсем?
Повернёмся немного к христианской истории. Там с самого начала заложены онтологические мины под любое огосударствление. «Царство моё не от мира сего» и «отдайте кесарю кесарево, а Богу божье».
Конечно, есть государственное экзотерическое христианство, которое было на государственной службе более-менее всегда когда существовало. Но всегда была эзотерическая мистическая традиция, которая как раз с созерцательными практиками, к властям относилась ну или сдержанно или вообще «видали этот цирк ваш с виселицы».
Рост отшельничества и более-менее массовое рождение современного монашества произошло именно в связи с тем, что в IV веке Константин с последователями сделал христианство государственным и мейнстримным – мистики массово побежали в Синайскую пустыню и Египет. Рождение монастырей и кристаллизация мистических созерцательных традиций вроде исихазма – прямой побег от государства и официальной церкви. Про это хорошо у
Питера Брауна, если хочется закопаться в вопрос, но и в
житии св. Антония и
монастырских наставлениях Иоанна Кассиана Римлянина говорится о нежелании сближения с властями прямым текстом. В этом же историческом контексте
говорит об уходе от мирских попечений Евагрий Понтийский.
Для любого христианского мистика (будь то исихасты, Франциск Ассизский, Мейстер Экхарт) – правитель – такой же грешник как и все, который будет отвечать божьему суду.
Буддизм же, декларируя на словах отстранённость от мира иллюзий всегда был в этом месте исключительно прагматичен. Буддийский монах по уставу не имеет права пахать землю, торговать или заниматься хозяйством. Он полностью зависит от пожертвований. И Сангха с первых дней существования шла на сделку с царями, со времён Бимбисары, друга Будды Гаутамы, и Ашоки, построившего первую буддистскую империю.
В буддийском учении о карме тоже получается, что царь потому и царь, что в прошлых жизнях наработал гигантскую благую карму. А нищий и раб потому такие, что кармой не вышли. Смирение перед властью царей и жертвование Сангхе – залог дальнейшей хорошей кармы.
Блаженный Августин, продолжая слова Иисуса и Павла, считал Государство наказанием за грехопадение. В общем почти как у даосов.) В буддизме государство не воспринимается как «необходимое зло» или «следствие грехопадения», и есть идеальный царь-чакравартин, царствование которого возвращает мир из хаоса беззакония на высшую ступень порядка. В буддийском каноне (Агганнья-сутта) возникновение государства и института царя описывается как чисто прагматичный общественный договор для защиты частной собственности и распределения риса. У буддизма изначально не было романтического или религиозного отторжения административного аппарата — государство изначально мыслилось как полезный регулятор сансарического порядка. Сангха и царь – два крыла одной птицы.
Буддизм, как и мейнстримовое христианство, где оно является официальной религией – служили государству. Но христианство было в это место поставлено самими правителями, а буддизм был в этом симбиозе изначально.
Буддистские монастыри в Тибете, Шри-Ланке, Японии, Таиланде и Бирме становились центрами военной, феодальной и политической власти.
Христианские мистики часто преследовались и даже уничтожались как опасные анархисты (
Маргарита Поретанская,
Мейстер Экхарт, братство
Фратичелли,
Хуан Де Ла Крус)
Западный человек видит стерилизованную версию чисто «внутренней медитации», а на деле буддизм проникает в корпорации, образование, науку и различные другие институты, до которых может дотянуться. И именно так и был изначально спроектирован.
Тут надо сказать, что в буддизме тоже были свои радикалы и маргиналы. Отцы и матери-основатели традиций Тантры, Дзогчена, Махамудры и Чода — индийские махасиддхи вроде Сарахи, безумного Гараба Дордже или бродячей йогини Мачиг Лабдрон — вообще были совершенно прекрасным сбродом. Они жили на кладбищах, нарушали кастовые табу, тусовались с неприкасаемыми, издевались над монастырской моралью и плевать хотели на царские указы.
Но прошло несколько веков, и дикий опыт визионеров и йогинов-анархистов был аккуратно упакован, институализирован и превращен в тибетский теократический феодализм, систему тулку-перерожденцев, бессменно занимающих управленческие посты и владеющих землёй, и монастырский госаппарат.
Понятно, что любая религиозная традиция рискует стать политической идеологией. Вопрос лишь в честности собственной рефлексии самой традиции. И онтологической возможности разрыва между внутренним путём и внешними организациями.
ДО 
