Киру я не знал. Не знал ни о том, что она дочь моего друга детства – Васи, ни о том, что пару лет назад их семья поселилась по соседству со мной – на улице Супруна. И читая в понедельник в новостях о погибшей девочке и набирая собственный текст о случившемся, я не знал кто она, чья она дочь и что у нас могут быть ещё какие-то точки соприкосновения помимо города и района.
А во вторник мне позвонил Дима – наш общий друг с Васей:
– Сев, девочка которая погибла – Васина дочка. Похороны в четверг в 10 утра. Встречаемся у церкви.
Церковь всех вместить не смогла. Как и многие другие, я зашёл туда только после начала церемонии прощания. – Красивая молодая девочка с тёмными волосами и аристократическими тонкими чертами лица. Словно невеста в белом она лежала в белом гробу…
Белый гроб резко контрастировал с мальчиками и девочками в чёрном, пришедшими попрощаться со своей одноклассницей. Среди десятков взрослых людей в чёрном, окруживших полукругом яму с белым гробом, выделялись десятки повзрослевших детских лиц.
Эти мальчики и девочки больше никогда не будут воспринимать войну как нечто далёкое и виртуальное. Потому что она только что забрала у них их подругу и часть окружающего мирного мира.
Я хотел сфотографировать эту картину – высокие сосны, яму с белым гробом между ними, экскаватор засыпающий землёй гроб и яму, и повзрослевших детей в чёрном. Но у нас не принято фотографировать похороны. Но вот описать я могу и хочу.
Для того, чтобы те, кто сам ещё не прочувствовал войну – почувствовали её через этот рассказ. Рассказ про неизвестную тебе девочку, погибшую в 200 метрах от твоего дома, и оказавшуюся дочкой твоего друга детства. И про неожиданно повзрослевших подростков на кладбище. Про человеческое горе, которое сложно представить заочно, а можно только прочувствовать самому или погрузиться через чужое описание.
На мой вопрос о том – правильно ли будет рассказать об этой конкретно истории наш общий с Васей друг Дима ответил, что людям нужно об этом рассказывать. Потому что люди после очередной воздушной тревоги и ночного ливня с грозой просыпаются утром и видят за окном солнышко и жизнь снова наладилась. И не было как будто ничего. Но кто-то это солнышко уже не увидит…
Для полноты картины, конечно, не мешало бы рассказать об убитых горем родителях и о том, что первые часы отец ещё до конца не мог осознать, что дочери больше нет. О том как скорая с телом Киры стояла до утра под окнами – потому что следственные действия. О щедрых 23 тысячах гробовых от города. И о том как следом за процедурой захоронения Киры к соседней могиле приехала другая траурная процессия с телом погибшего в ту же ночь звукорежиссёра театра Луначарского, и как на 15-20 минут хоронящие двух разных людей объединились в один большой круг вокруг могил. Но здесь вполне хватит простого упоминания фактов – без деталей и подробностей...
Вечная память Кире и всем случайным жертвам войны. Соболезнования родным и близким!
Всем живым – цените жизнь, родных и близких, берегите себя и их! Помните, что все мы смертны.
#ХроникиСевастополя