Я долго думал, почему “национальный” вопрос у нас такой тяжёлый. Люди реально напрягаются, когда трогают эту тему.. 

Пока пришёл к такой аналогии. Есть большая семья в несколько поколений: родители, дети, внуки – все живут в большом доме, трудятся, вместе проживают трудности и конфликты, в целом дружно живут. Вдруг, злые люди убивают главу семьи, вместо него ставят управдома, и подвешивают такой вопрос: как наследство делить будете? Даже если они и не начнут реально делить, вопрос всё равно тяжёлый..

Когда мы называем народ нацией, мы программируем его на национальное строительство. Если очень упростить, нация – это народ, построивший национальное государство. Процесс этот обычно небыстрый, непростой, и сопровождается изрядной кровищей. Я очень сильно не уверен, что нынешние 100500 народов “многонациональной Российской Федерации” хотели бы реально нациями стать, если бы понимали, как это всё обычно бывает, и к чему приводит. Можно посмотреть на постсоветское пространство – там не то, чтобы много примеров, которым хочется подражать :)

В США, например, одна национальность – американцы. При этом тоже 100500 народов живёт, и вроде в основном уживаются мирно и продуктивно. Когда-то давно смотрел сериал Sopranos, там меня сильно удивило одно обстоятельство. Люди разной этничности – англосаксы, итальянцы, евреи, один русский даже был – они очень легко общаются на тему своей этничности, могут шутить и даже троллить этим друг друга – совершенно без тех напрягов, которые возникают у нас. Там этнические темы вызывают интерес в основном частный, но в практической жизни не важны. Там всё больше про экономику, бизнес, деньги.

У нас до 1917 года ситуация была в чём-то похожей, с той лишь разницей, что империи нашей тысяча лет, а не двести, ну и процесс государственного строительства был непростым. Тем не менее, к началу 20 века, основные межэтнические противоречия были в основном сглажены, люди, как и в Америке, сфокусировались на продуктивности, и экономика начала расти по 15% в год.

Понятия национальность и гражданство до революции были примерно эквивалентными, и до сих пор во всём мире так. Если у человека российский паспорт, то будь он даже негром преклонным годов, nationality у него будет Russian. 

В империи, по большому счёту, были рады всем вовлечённым участникам проекта, вне зависимости от происхождения. Например, когда Суворов говорил: “Мы русские, какой восторг!”, этнический грузин Багратион, царского рода, скорее всего, разделял этот восторг, как минимум, на 100%.

Что сделали большевики. Они сдвинули слово “русские” в субэтническое поле: русские = великороссы. И мы сейчас так его в основном и понимаем. Вместо органические сложившегося общенационального “русские” предложили конструкт “советские”, практически с тем же самым смыслом. 

Фактически, большевики забрали у всех, кроме великороссов причастность к русскому. В этом контексте суворовское “мы русские, какой восторг!” звучало уже по другому. Например, татары должны были напрягаться, хотя за последние 500 лет их вклад в русские победы был, скорее всего, побольше, чем у Багратиона и всех грузин вместе взятых. При всём моём большом уважении к грузинам, и не только к ним :)

Сейчас термин “русские” существует в трёх контекстах: 1) субэтнический: русские = великороссы, 2) этнический: русские = великороссы+малороссы+белорусы (большой русский народ), 3) политический или национальный: русские = все лояльные участники русского проекта, адекватные граждане России.

В советское время термин использовался в первом контексте, иногда в третьем. Например, когда я учился в школе, говорили: советский писатель Горький, русский писатель Гоголь, или советский генерал Рокоссовский, русский генерал Барклай де Толли. В этом смысле “русский” было отсылкой к тому, что человек жил до революции, при царе, к тому способу обозначать принадлежность к России. При этом с советской же точки зрения “национальность” у Гоголя была украинец, у Барклая – шотландец, у Рокоссовского – поляк. 
продолжение