У нас есть расхожее мнение про русскую общинность и природный коллективизм. На самом деле – русские большие индивидуалисты. Русский медведь – не стайное животное :)

При этом, мы можем достаточно продуктивно кооперироваться, в условиях ахтунга. А поскольку ахтунг у нас был почти всегда, и в климатическом смысле, и в военно-политическом – навык кооперации у нас сформировался хороший. Наверное уже не навык даже, а инстинкт.

Если, например, где-то в районе необитаемого острова потерпит крушение самолёт, то именно русские, скорее всего, станут центрами социализации выживших.

При этом, в безопасных и комфортных условиях русские продолжают себя вести как индивидуалисты. Мужик умён, да мир дурак. Но случается ахтунг, включается инстинкт, активируется программа кооперации – создаётся структура, под задачу.

Кстати, это не то, чтобы большая новость. Например, что-то подобное писала социолог Ксения Касьянова (в миру Чеснокова В.Ф.) в исследовании “О русском национальном характере”, которое вышло ещё в “самиздате”, ещё в 80е годы. Я даже эту книгу раздобыл, но пока не добрался прочитать :)