⠀⠀Сегодня тридцатое октября, ⠀канун Хэллоуина. Ночь Дьявола.
🖋
— Настоящие монстры не носят масок, Уильям Грэйсон Третий, – возразила я. – Они выглядят как обычные люди.
Я полюбил Эмери с того момента, как впервые увидел ее, когда мне было четырнадцать. Все еще видел ее такой – сидящей на велосипеде за забором-сеткой, окружающим школьную парковку, тем летом она наблюдала за моими друзьями и мной на скейтбордах. С того момента мне казалось, что я всегда ориентировался на нее, и все, что делал, я делал с расчетом на то, что Эмери наблюдает за мной. Я ненавидел, что она была одна. Всегда одна, хотя должна быть со мной.
Эмери Скотт ненавидела меня, только она всех ненавидела. Значит, так просто она мне не уступит, заставит попотеть. Ну и что? Я был бы разочарован, если бы девушка поступила иначе. Эмми не уважала ни Майкла, ни Кая, ни Дэймона. Это не должно было ранить. Но ранило. Она всегда мне нравилась. Я всегда искал ее взглядом. За годы, пока проходил мимо нее в коридорах, ощущал ее присутствие в классе, она стала чертовски сексуальной, и этого, похоже, никто, кроме меня, не замечал. Боже, Эмери была невероятно остра на язык. Мне нравились ее норов и ярость. Я всегда был слишком теплым, поэтому немного льда не помешало бы. Эта мысль заставила меня улыбнуться.
– Почему я тебе нравлюсь? – наконец, спросила она.
Глянув на нее, повторил слова Эдварда МакКланахана, ведь другого объяснения не было:
– Мы хотим то, что хотим.