Прочитав новость о том, что российские хакеры взломали базу РДК, и теперь передадут данные всех 3,5 млн человек, кто донатил этой организации, ФСБ, я крепко задумался вот над чем.

Монополия на насилие всегда шла в комплекте с монополией на его содержание. поэтому войны всегда считались самым дорогими и самыми государственными из всех возможных предприятий.

Разумеется, были исключения: средневековые кондотьеры, испанские терции, частные армии Ост-Индских компаний. Но все это были либо государства в зачаточном виде, либо это происходило в эпохи, когда государства еще не окрепли и не научились быть государствами о том виде, в каком мы их знаем сегодня.

Не хочу сейчас обсуждать ни сам РДК*, ни одного из руководителей этого подразделения Левкина, который на эти донаты построил себе дом в Ирпене,
ни спорить, за правое или левое дело они воюют. Меня интересует другое - как поменялось за последние годы отношение к самой войне. Она как будто перестала быть чрезвычайным состоянием, в которое государство ввергает общество, и превратилась в сервис с добровольной подпиской. Сегодня любой человек может открыть приложение банка и за минуту профинансировать конкретное подразделение.

Если абстрагироваться от идеологий и посмотреть на все максимально безучастно, сам принцип выглядит симптомом времени. Война перестала быть исключительно делом государств и стала частью экономики внимания. Раньше государства убеждали своих граждан, что насилие необходимо. Теперь сами граждане выбирают, какое именно насилие хотят поддержать рублем.

Буквально на наших глазах война освоила экономику стримеров и блогеров. Подписки, сборы, криптокошельки и QR-коды на видео, где дрон, удовлетворяя зрительский интерес, разрывает в клочья врага. Вооруженный отряд существует почти по той же модели, что автор на Patreon.

Иммерсивный театр ценят за эффект присутствия. Современные войны предлагают то же самое - только вместо билета показываешь скрин из банковского приложения. Продлить свое участие оказывается так же просто, как подписку на музыкальный сервис. И самое странное и одновременно страшное для меня - кажется, большинство уже не видит в этом ничего противоестественного.

* - признана российскими властями террористической организацией