Лесные пожары бушевали на Ямале с июня по август, к концу лета их число перевалило за сотню. Причиной стала аномально жаркая и сухая погода: до +33 в зоне многолетней мерзлоты. Смог и запах гари достигли Салехарда, Надыма и Нового Уренгоя. Жители жаловались на головные боли, дороги стали опасны для автотранспорта из-за плохой видимости. Смог приводил к задержкам рейсов в новоуренгойском аэропорту, а часть самолетов перенаправляли в аэропорты соседних регионов.
При этом сезонные сотрудники «Ямалспаса», привлеченные к тушению пожаров, неоднократно сообщали о задержке и невыплате зарплат.
«Обещанные 200 тысяч рублей за месяц получили не все, жалуются спасатели. Кроме этого, многих не устраивают тяжелые условия работы, нехватка питьевой воды, многодневные задержки в лесах, когда нельзя вернуться на базу вовремя»,
— писало уральское издание URA.RU. Сам «Ямалспас» задержки выплат отрицает.
Собеседники регионального портала подтвердили тяжелое положение спасателей.
«Их должны были закидывать в точку на 10 дней, а потом забирать на передышку. Из-за того, что людей сильно не хватает, ребят там держали дольше обычного. У них кончалась чистая вода: бросали очищающие таблетки в воду из ручьев ближайших и так спасались».
Из-за низких зарплат и экстремальных условий желающих работать на пожарах мало. Хотя за летний сезон в тушении было задействовано более тысячи человек, этого оказалось недостаточно, чтобы справиться с огнем. Когда в конце июля ямальское МЧС во второй раз ввело режим ЧС, огонь прошел более 786 тысяч гектаров — территория сопоставимая по размерам с Корсикой.
Недовольны действиями администрации и ведомств были не только рабочие, но и местные жители. Новоуренгойцы жаловались в соцсетях на то, что мэр Антон Колодин и представители администрации плохо оповещали о пожарной обстановке и принимаемых мерах.
По словам экспертов, причиной возгораний чаще всего были сухие грозы, возникающие из-за перегрева воздуха. Потепление климата делает суше и горячее не только воздух, но и растительный покров, включая мхи и лишайники в тундре. Пожары способствуют деградации многолетней мерзлоты и дополнительным выбросам парниковых газов в атмосферу. Влияют они и на маршруты кочевок северных оленей. Им приходится обходить пожарища по неизведанным или перегруженным путям, что ведет к истощению стад — как диких, так и принадлежащих местным оленеводам.
В начале недели сообщалось, что все пожары были ликвидированы — помогли ливни. Но почти сразу возникли два новых очага: недалеко от Нового Уренгоя и в Пангодинском лесничестве. ЧС в лесах ЯНАО продолжается.
В 2022 году ямальские власти разработали план климатической адаптации. Вот только он не рассматривал пожары как приоритетный климатический риск, сосредотачиваясь на таянии вечной мерзлоты и наводнениях. Тем временем, резкий рост горимости северных лесов и тундры — научно наблюдаемый факт. Стандартный подход российских региональных администраций к тушению пожаров — защищать лишь населенные пункты и ключевую инфраструктуру требует пересмотра в соответствии с новыми климатическими реалиями.
Пожары на Ямале — лишь одна из многих локальных катастроф этого лета, принесшего десятки тысяч жертв из-за экстремальной жары, наводнений, ураганов и таяния горных ледников. Но в ней можно увидеть общий паттерн развития глобального климатического кризиса. Первыми под удар попадают обычные низкооплачиваемые рабочие (пролетариат) и коренные народы, для которых сохранность экосистем — это часто вопрос жизни и смерти. Приоритетом для власти и бизнеса при этом остается минимизация ущерба тем самым газовым месторождениям, продукция которых разогревает планету. Но даже здесь меры адаптации не успевают за климатическим ускорением. Бежать уже не достаточно, чтобы остаться на месте.
