Живые и мертвые

То, что партия прошлого занимается исключительно вопросами прошлого, наверное, логично и органично. Наивно ожидать от КПРФ чего-то другого.

КПРФ давно и последовательно сама обрезала все связи с настоящим, а тем более с будущим. И началось всё это задолго до СВО и партийного консенсуса, года так с 1996-го.
Последний съезд КПРФ просто стал логичной точкой этого процесса.
Процесса передачи всей ответственности за настоящее и будущее (и не только партии) прошлому, от живых к мёртвым.

И нет ничего удивительного, что самым ярким и обсуждаемым событием съезда стал визит и выступление Сергея Кириенко.
Очень символично, можно сказать, что настоящее и частично будущее посетило прошлое.

Вместе с тем, идеи, которые можно идентифицировать как левые, набирают популярность среди молодежи.
Только проблема в том, что это вовсе не идеи марксизма - ленинизма - сталинизма, маоизма или православного неосоветизма КПРФ.
Зумеров идеями развенчания развенчания культа личности, естественно, не привлечь.
Для них это лишнее подтверждение того, что будущего нет, будущего их лишили.

В целом, это серьезная проблема уже на завтра: всё "партийное меню" для молодых - это "борщ тридцатилетней давности".
Нет, попытки придать актуальной для молодых "свежести" есть. Например, интересна  заявка ЛДПР на этакий российский вариант welfare chauvinism, ставший уже характерным для европейского правого антимейнстрима.
Правая политика, левая экономика.

Но на мой взгляд, проблема лежит глубже, в методологической плоскости.
И дело не только в утрате актуальности традиционных шкал "левые - правые", "либерализм - консерватизм", "демократизм - авторитаризм".
Но и в самом концепте поколений и "поколенческих войн", которые у нас активно прикладывают к политике, в том числе и к "партийному меню".
Не секрет, что в академической социологии концепция Штрауса - Хоу воспринимается крайне скептично, мягко говоря.
Что уж говорить о её приложении к российскому обществу.
Есть конечно, на мой взгляд, удачные культурологические адаптации (рекомендую, например, профессора Андрея Макарова).
Но столь популярные среди коллег адаптации и приложения к политическому, в частности, к электоральному, поведению просто игнорируют факт динамики электоральных предпочтений в рамках одного поколения по мере старения поколения.
Например, сейчас самостоятельные и независимые, но "потерянные" иксеры активно начинают входить в предпенсионный и пенсионный возраст, и как это аукнется ещё большой вопрос. Особенно в сочетании с входящими в политику, но уже мэмифицированных миллениалами - "достигаторами", зумерами, по которым ещё совсем мало точек наблюдения (в силу возраста), чтобы делать хоть какие-то выводы относительно политического (электорального) поведения.

Но и распространённость концепции поколений в качестве объяснительной и прогностической модели, как и состояние нашей партийной системы, вполне себе легко объясняется всеобщим стремлением элит к статус-кво.
Считается, что если относительно долго поддерживать статус-кво, то он превратится в некую неизменную константу.
Если долго мэмифицировать зумеров, то они и будут такими.
Не превратится, не будут.

Просто в очередной раз подтвердится, что в России не только прошлое, но и будущее непредсказуемо.