***
И опять – тишина, тишина, тишина.
Я лежу, изнемогший, счастливый и
кроткий.
Солнце лоб мой печёт, моя грудь
сожжена,
И почиет пчела на моём подбородке.

Я блаженствую молча. Никто не придёт.
Я хмелею от запахов нежных, не зная,
то трава, или хвои целительный мёд,
или в небо роса испарилась лесная.

Всё, что вижу вокруг, беспредельно
любя,
как я рад, как печально и горестно рад
я,
что могу хоть на миг отдохнуть от себя,
полежать на траве с нераскрытой
тетрадью.

Это самое лучшее, что мне дано:
так лежать без движений, без жажды, без
цели,
чтобы мысли бродили, как бродит вино,
в моём тёплом, усталом, задумчивом
теле.

И не страшно душе – хорошо и легко
слиться с листьями леса, с растительным
соком,
с золотыми цветами в тени облаков,
с муравьиной землёю и с небом высоким.

Чичибабин, 1962.