Везде и всюду — итоги года, достижения, вершины и свершения. А мы просто выжили… и это не абстрактное ощущение, а вполне конкретное: аккурат после французского Рождества дети принесли нам подарок в виде сильнейшего вируса гриппа, который прибил нас к кроватям, бескомпромиссно уложив на лопатки, «избив» лихорадкой и полностью испепелив нас трёхдневной сорокоградусной температурой.
И вот сегодня, на третий день, я очнулся после этой изнурительной битвы… и знаете, чего захотела измученная лихорадками русская душа?
Собравшись небольшими силами, я отправился в центр Парижа, вышел на Шатле, дошёл до Сены, подышал над Невой, вспомнил Енисей. Потом посмотрел в сторону Эйфелевой башни, смутно припоминая, что я — в Париже, и осознал, что действительно мне нужно! Я резко свернул с набережной в город и дальше пешком, минуя новогодние витрины магазинов улицы Маре, очереди в рестораны и всю эту предпраздничную суету, быстро добрался до славмаркета, где купил… гречку! Две пачки. И квашеную капусту, и приправу для борща. И конфет ещё с названием «Мама приехала»… подняв этим самым себе настроение. По дороге обратно мне ещё попался на улице кем-то выставленный красивый стул, который я закинул себе за спину и направился в сторону дома — к борщу и гречке, ведь завтра Новый год?
Уже позже я заметил, что конфеты «Мама приехала», которые я выбрал на отмашку, оказались тоже с гречкой! Вот такие чудеса под Новый год: хочешь гречки - и она везде, даже в конфетах. Всем с наступающими праздниками! И здоровья.
Встреча, которая не может не вдохновить всех, кто сочувствовал и переживал: две сестры обнялись в полнейшем счастье впервые за все эти тяжелые годы.
С Таней мы познакомились два года назад во врем съемок одного сюжета для Арте. Помню твердость характера, хрупкость души и чувствовалась, казалось, безнадежность в борьбе за освобождения ее сестры Марии из белорусского плена. Все это время было особенно тяжело от полнейшего и умышленного «отключения» Марии от внешнего мира - никто за пределами тюрьмы не знал даже жива ли она… И дальше во время наших разных встреч с Таней мы всегда как мантру повторяли: Мария обязательно вернется. И Таня проделала колоссальную работу в привлечении внимания к белорусским политзаключенным и ситуации в целом.
И вот на днях белорусские власти пошли на сделку и отпустили очередную «порцию» порядочных людей, среди которых была и Мария Колесникова - событие, которое принесло настоящую радость для всех адекватных людей на планете. И это видео можно пересматривать бесконечно, не забывая при этом то, что она и сотни других людей не должны были оказаться в тюрьме в роли заложников, даже если порядок этого мира устраивается подобным образом - выбор есть всегда, и он - за Человеком.
Вчера был на выступлении Дмитрия Макарова с прекрасной музыкальной поддержкой группы The Married. Читали рождественские стихи Бродского, потом собственные произведения про личное и про эмиграцию, отдельно приятно было услышать строки про родной Петербург. Атмосфера камерная, люди симпатичные, талантливые, а на выходе - Монмартр, Пляс де Клиши и последнее метро в сторону… Домой?
Пока ехал в метро пересматривал фотографии, сделанные на телефон во время концерта и задумался: если бы я не видел произведения импрессионистов и многих других их последователей, то пришло бы мне в голову так снять в этот вечер? Вопрос риторический, уже не проверить. Возможно мы все же есть то, что смотрим, слушаем и едим и этим жизнь прекрасна.
Ура, наш фильм «Двери закрываются» отмечен большИм количеством голосов на премии «Лавр». В этом году я принимал участие в малом жюри и даже был лишен голоса за этапе большого жюри (из-за сопричастности к созданию). Отмечу еще, что есть несколько важных фильмов, прошедших в восьмерки финалистов - так же заслуживающих не меньшего внимания и просмотров в кинотеатрах страны! И это на фоне совершенно мрачной картины в отечественной киноиндустрии - все же есть лучики Света.
Подобный навык развивается на третий год жизни во Франции (еще до французского языка) и только после третьей стопки, исключительно в кругу близких друзей. Повторять рекомендуется, но не смешивать!
Стою в аэропорту Орли, в зоне прилёта. Сломалась система пограничного паспортного контроля, большая задержка прилетевших пассажиров. Слышу сзади переговоры ожидающих рейса из Еревана (акцент армянский):
— А чему ты их учишь? — Ты понимаешь, я учу их быть художниками. Учу самому настоящему! Тому, что, вот, нет ничего страшного в ненаписанной картине — художник же не умирает. А вот когда он умирает — это когда он её заканчивает. Вот чему я их учу: рисовать как в последний раз!
В этот момент мне присылают фотографии из родного питерского Русского музея. Павел Филонов. Его никто не учил, а каждая картина — бессмертна.
Разбираю архивы... Труд бесконечный и тяжелый, но всегда приятно зажмуриться от неожиданных лучей света, светящих до сих пор: поселок Заозерный, примерно 2011 год, первый курс - во время съемок первого учебного фильма, первая фотография на пленочный фотоаппарат... Все, что в первые - так глубоко и навсегда.
