Давно тут не писала. Хочу помимо проекта про 700 млн. человек без обид начать делиться здесь тем, что со мной происходит.
Буду рада вашим вопросам🤗❤️

На днях слушала интервью с литературоведом Евгением Жариновым. Он там сказал такую фразу: «Современный человек не читает, а обрабатывает! Представляете, если вы примените этот глагол к Толстому. Я обработал Войну и мир…»

Кстати, а вы сейчас читаете этот текст или обрабатываете? 😅

Провалилась. Я провалилась. Знаете, когда такая звенящая пустота в ушах. Мне кажется такое состояние было бы у Тома из Тома и Джери, если бы он понял, что он немой всю дорогу.

Потом Евгений Жаринов цитирует стихотворение Мандельштама. Тут я приведу первое и одно из последних четверостиший, но вы найдите и полностью прочитайте, пожалуйста 🙏🏼

«Я слово позабыл, что я хотел сказать.
Слепая ласточка в чертог теней вернется
На крыльях срезанных с прозрачными играть.
В беспамятстве ночная песнь поется.
…
А смертным власть дана любить и узнавать,
Для них и звук в персты прольется,
Но я забыл, что я хочу сказать,
И мысль бесплотная в чертог теней вернется.»

А дальше Евгений Жаринов столь милостиво и страстно излагает свою трактовку этих строк:
«Выражать образ вне вербальности, вне слова! Это то, что Толстой говорил — наивно думать, что книги пишутся словами, они пишутся чем-то помимо слов. А что здесь важного в этом стихотворении? Такое ощущение, что лирический герой сравнивает себя с самим Господом Богом. Потому что он уверен, что по поэтическому слову создаётся мир, вторая реальность. Но это тот момент, когда Бог делает великую паузу перед тем, как он произнесёт божественный глагол, по которому возникнет весь мир. И до того, как этот божественный глагол произнесётся мир существует в творческой модальности. Не обретший ещё конкретных контуров. Но существующий в сознании творца. «Но я забыл, что я хочу сказать,
И мысль бесплотная в чертог теней вернется…»

И, собственно, всё… я улетела! Мне стало так стыдно, что я не умею так чувствовать, так воспринимать поэзию. Потом ещё более стыдно стало от того, что я даже не особенно стремлюсь слушать тех, кто уже её так понимает. А потом я расслабилась и приняла этот стыд. И родилось стихотворение…


Надёжно забыла, как нужно читать.
Как скролить, пролистывать тексты — я помню.
Могу «обработавать» и «поглощать»…
Но ведь «пониманию» это не ровня.

А можно в иллюзии было пожить
Себя воплощать в духе Паллады.
Образом мудрости ум наградить
Не чувствуя стыд, не читав Илиады.

Но вот он момент, когда я сдаюсь,
Когда упоенно себе я призналась:
«Невежда, ведь я в этом мире учусь!
А что умная я, мне всё время казалось».