𝑺𝒆𝒄𝒓𝒆𝒕'𝒔 𝒐𝒇 𝑫𝒂𝒑𝒉𝒏𝒆 𝑮𝒓𝒆𝒆𝒏𝒈𝒓𝒂𝒔𝒔𓆙: “Теодор резко вскинул голову, услышав шаги за дверью, и прежде чем он у…”

Теодор резко вскинул голову, услышав шаги за дверью, и прежде чем он успел осознать, что происходит, дверь распахнулась. Вот она — Дафна, с бледным лицом и красными глазами, стоящая на пороге, словно готовая разразиться буря. Тео замер, не донеся сигарету до губ, когда она вошла, захлопнув за собой дверь.
— Дафна? Что случилось?— спросил он, в его усталых глазах мелькнуло беспокойство. Но она не ответила ему — не ответила прямо. Вместо этого она разразилась вихрем слов, ее голос дрожал от эмоций.
«Ты не понимаешь!» — закричала она, ее руки тряслись, когда она дико жестикулировала. «Это опасно, Тео! Это — все, что ты делаешь — это уничтожит тебя!»
Тео положил сигарету в пепельницу, его брови нахмурились в замешательстве, когда он встал.
— Дафна, успокойся. О чем ты говоришь?
«Ты думаешь, что все это ерунда? Что я просто преувеличиваю?» — продолжала она, повышая голос.
«Это не так! Во сне я видела, как все рушится! Часы тикали, Тео — время уходило — и ты был в центре всего этого! Если мы ничего не сделаем сейчас, ты пожалеешь об этом!» — ее голос дрожал. Ее слова обрушились на него, как приливная волна, но он не мог их понять
— Дафна, я… — попытался он, но она резко оборвала его.
«Нет!» — крикнула она, приближаясь на шаг, ее голос надломился.
«Ты всегда пытаешься оправдаться, но я больше не могу этого выносить! Ты даже не слушаешь меня! Я чувствую себя невидимой, как будто ты не замечаешь, что происходит у меня внутри!»
Ее слова ранили, острее, чем он мог себе представить. Тео открыл рот, чтобы заговорить, но ничего не вышло. Он хотел сказать ей, что она неправа, что он заботится больше всего на свете, но тяжесть ее эмоций заставила его замолчать.
«Я устала, Тео!» — закричала она, и слезы навернулись на глаза. «Я устала от того, что мои чувства ничего не значат для тебя! Я просто хочу, чтобы ты меня услышал! Понять, как мне тяжело!»
Она отступила назад, ее тело дрожало, когда слова срывались с ее губ.
«Я не хочу терять тебя, Теодор. Я не знаю, как с этим справиться. Я больше не могу так продолжать. Это разрушает меня!»
Тео почувствовал, как его грудь сжалась, ее слова пронзили его, словно лезвие.
— Дафна, — тихо сказал он, наконец обретя голос. — Мне жаль. Я не хотел тебя обидеть...
Но она не была готова слушать.
«Ты не понимаешь!» — отрезала она.
«Знаешь, Тео, я предупреждала тебя, давала тебе выбор и ждала, ждала, что ты поймешь меня гораздо раньше. Но это не случилось. Я правда устала. Оставайся здесь со своими часами, а меня оставь. Я устала переживать за тебя, за нас» — эти слова ранили его, как кинжал в сердце. Как тысячи кинжалов, ее слова были больнее жгучих круцио отца.
Тео никогда не испытывал такую яростную боль, смешанную с сожалением.
Он хотел остановить ее, сказать, что сожалеет, но с этими словами Дафна развернулась на каблуках, рывком распахнула дверь и выбежала, прежде чем он успел ее остановить.
— Дафна, прошу тебя! — крикнул ей вслед Тео, шагнув вперед, но слова прозвучали пусто. Она уже ушла.