В 1944 году Теодор Адорно и Макс Хоркхаймер, двое немецких эмигрантов, живших в Лос-Анджелесе в нескольких милях от павильонов Fox и MGM, закончили главу о культуриндустрии. Она открывается фразой «Кино и радио уже более не требуется выдавать себя за искусство», а следом сказано, что их деловая природа служит идеологией, оправдывающей «тот хлам, который они умышленно производят». Но меня в этой главе больше всего задевает наблюдение, сделанное как будто мимоходом. «Сплошь и рядом по началу фильма нетрудно угадать его концовку, кто будет вознагражден, кто наказан, а кто забыт», пишет Адорно, а слушатель шлягера, угадав по первым тактам продолжение, «чувствует себя счастливым, когда догадка действительно сбывается».

Восемьдесят лет спустя индустрия довела это счастье до совершенства и продаёт уже не догадку, а знание, которое у зрителя есть заранее. В 2024 году все десять самых кассовых фильмов мира, от «Головоломки 2» до «Дэдпула и Росомахи», были продолжениями, ремейками или приквелами. Первая картина, которая ничего не продолжала, стояла на тринадцатом месте, да и та оказалась экранизацией романа, а в 2025 году старым франшизам принадлежали девять из десяти лидеров американского проката.

Собирали эту машину с калькулятором в руках, без злого умысла и без интереса к тому, что сходит с конвейера. Бен Фриц, разбиравший письма Sony после взлома 2014 года, восстановил день, когда Marvel предлагала студии всех своих героев примерно за 25 миллионов долларов, а начальство велело взять одного Человека-паука. Урок нулевых руководители студий уложили в три слова: брендированные франшизы работают. У продолжения есть кривая ожидаемой выручки, которой у оригинала нет, и с тех пор годовой план студии составляют так же, как портфель облигаций. Книга в таком портфеле стала тем, что юристы и называют опционом, то есть правом, которое выгоднее держать, чем исполнять. По оценкам самих агентов, из ста романов, на которые студии берут опцион, до сценария доходит около десяти, а до съёмок один. «Гиперион» Симмонса лежит в Warner с 2009 года, «Лавину» Стивенсона купили сразу после выхода в 1992-м, а у «Кровавого меридиана» есть режиссёр и сценарист, но нет ни одного актёра. «Сговор остолопов» пережил четырёх актёров, которых прочили на главную роль, и двое из них успели умереть. Адорно предусмотрел и это, ведь производство у него начинается уже с «заранее ориентирующейся на фильм романной концепции», и роман, который писали не под экран, в эту дверь не проходит.

Ремейк в ту же дверь проходит легко, потому что его уже видели и знают, чем он кончится. Из ста с лишним ремейков, которые сравнили с оригиналами, 91% получили от зрителей оценку ниже, и исключения всегда одни и те же, «Нечто» Карпентера, «Муха» Кроненберга, «Дюна» Вильнёва, «Носферату» Эггерса. Каждый из них затеял человек, увидевший в старой истории что-то своё, а провалы затевает отдел, который обслуживает актив. Disney потратила на игровую «Белоснежку» 336 миллионов и собрала 205, этим летом игровая «Моана» за 250 миллионов собрала дома 126, а за те же недели «Одиссея» Нолана по Гомеру перешла за миллиард. У нас ту же работу выполняет советская анимация, и «Чебурашка 2» собрал три миллиарда рублей за пять дней, хотя билетов в прошлом году продали на 7% меньше. С комиксами то же самое, доля супергеройского кино в американской кассе за четыре года упала почти втрое, и Кевин Файги признал, что после «Финала» Marvel выпустила больше ста часов историй за половину прежнего срока и что это было слишком много.

О повестке, которую вы наверняка уже вспомнили, лучше всех написал брандмейстер Битти у Брэдбери в 1953 году. Чем шире рынок, объяснял он Монтэгу, тем тщательнее надо избегать конфликтов, и перечислял тех, кого нельзя задеть, от любителей собак до мормонов и техасцев. Журналы, по его словам, превратились в ванильный сироп, а читатель, «кружась в вихре веселья», оставил себе комиксы. Всё это, говорил Битти, произошло без всякого вмешательства сверху, а привели к нему «техника, массовость потребления и нажим со стороны этих самых групп». Голливуд оформил этот нажим документами, и с 2024 года фильм не допускают к главному «Оскару», если он не выполнил два из четырёх стандартов представленности. У Disney была внутренняя норма, по которой половина регулярных персонажей должна происходить из недопредставленных групп, и в отчёте за 2023 год компания вписала свои социальные цели в раздел рисков для бренда. После январских указов 2025 года всё это свернули за несколько недель, и Skydance письменно заверила регулятора, что у Paramount не осталось ни офиса инклюзии, ни единой должности с этим словом, после чего получила одобрение сделки на восемь миллиардов. Квоту и отказ от неё писал один и тот же отдел, и пожарный Брэдбери жёг бы книги при любой из двух администраций, потому что работа его всегда состояла в том, чтобы никого не тревожить.

Остаётся зритель, под которого всё это настроено, и его готовили так же терпеливо, как скупали права на книги. Первого сентября 2006 года Fox выпустила «Идиократию» Майка Джаджа о которой я уже вспоминал в прошлом посте, в 130 залах семи городов, без Нью-Йорка, без показов для критиков и без пресс-китов. Фильм о стране, где министерствами владеет производитель энергетика, а поля поливают спортивным напитком, собрал 444 тысячи долларов, и следующие двадцать лет индустрия выращивала того зрителя, которого он описал. Доля взрослых американцев на нижних уровнях чтения выросла за шесть лет с 19 до 28 процентов, а доля старшеклассников, не прочитавших за год ни одной книги, с 1976 года выросла почти вчетверо. Netflix, по рассказам сценаристов, просит, чтобы персонажи вслух объявляли, что они делают, потому что зритель в это время смотрит в телефон. Вальтер Беньямин описал этого зрителя ещё в 1936 году одной фразой: «Публика оказывается экзаменатором, но рассеянным». Кино он считал инструментом тренировки рассеянного восприятия и связывал с ним надежды, а студии научились писать экзамен под экзаменатора, который не поднимает глаз от телефона.

Тут надо понимать, что нашему Киберпанку Идиократия нужна потому, что корпорации в нём никого не цензурируют, им довольно потребителя, который узнаёт вместо того, чтобы читать. Хаксли в предисловии 1946 года к «Дивному новому миру» писал, что по-настоящему эффективное государство будет править «населением, состоящим из рабов, которых не надобно принуждать, ибо они любят свое рабство». Главными «манхэттенскими проектами» грядущего он называл исследования «проблемы счастья», то есть того, как привить людям любовь к рабству. Нил Стивенсон в неснятой «Лавине» оставил Америке четыре вещи, которые она ещё делает лучше всех, музыку, кино, микрокод и скоростную доставку пиццы. Франшиза и вирус, писал он там же, работают по сходному принципу, и то, что благоденствовало в одном месте, будет благоденствовать и в другом, нужно только составить заразный бизнес-план и ужать его до десятка страниц в папке о трёх кольцах.

Свой манхэттенский проект Disney открыла 11 декабря 2025 года, когда пообещала вложить миллиард долларов в OpenAI и отдать генератору видео двести персонажей, от Микки до Дарта Вейдера. Зрители должны были сами снимать с ними ролики, а студия отбирала бы лучшие для своего сервиса, и ремейк становился бесконечным, его больше не нужно было снимать, достаточно было любить. 25 марта OpenAI закрыла Sora, сославшись на нехватку вычислений, и деньги так и не перешли. Двести персонажей вернулись в хранилище, где на соседней полке с 2009 года лежит «Гиперион», с 1992-го «Лавина», а между ними папка о трёх кольцах, в которой на десяти страницах расписано, почему их не нужно снимать... Времена!)

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus