𝐒𝐞𝐚𝐦𝐮𝐬 𝐏𝐞𝐠𝐠

⬜🔤ачинаешь особенно остро ощущать свой возраст, когда смотришь на тех, кто вырос. Взять, например, мальчишек Крепуса, упокой Барбатос его душу, хотя их давно уже даже юношами называть не слишком уместно. Сколько бы раз я ни видел их за работой, я никогда не забуду те лица двух мальчуганов, которых отец отправил ко мне на исповедь, после того как они разворотили виноградник.

⬜🔤ажется, им даже десяти лет не было, а уже тогда было видно, насколько разными они вырастут. Молодой господин действительно старался воспринять мои слова об уважении к чужому труду всерьёз, пытался внимать каждому слову, осознавая важность этих наставлений, однако терпел неминуемое поражение из-за своего брата, который уже тогда мастерски делал вид, что происходящее вокруг него занимает его ровно настолько, сколько было необходимо, чтобы унять любопытство, в то время как сам делал всё, чтобы достичь своей цели, а именно — рассмешить брата.

⬜🔤 хотя их смех перебил мои умозаключения, я не мог действительно ругаться на них. В конце концов, я и сам когда-то был мальчишкой, который предпочитал нравоучениям шалости. И всё же они должны были знать, что их действия не оставляют общество удовлетворённым, иначе бы у них не сформировалась критика к своему поведению, а потому я назначил им исправительные работы в виде тяжёлого физического труда на винокурне. Возмущённое выражение лица офицера Кэйи и смирение мастера Дилюка так хорошо отразились в моём сознании, что мне до сих пор несложно представить эту картинку и с закрытыми глазами, до того были прекрасны эти искренние детские эмоции.

⬜🔤тот день особенно насыщен чувством тоски. Меня нередко преследует ощущение, что я утратил нечто прекрасное, однако сегодня мне особенно тяжело от осознания, как много я потерял. Эта ежедневная, рутинная красота жизни когда-то казалась мне столь обыденной, что я перестал её ценить, но… Лишь когда мой взор лишился этого сияния, мне впервые пришлось задумываться, ради чего мне хотелось бы дышать.

⬜🔤рошу прощения, мне не стоило нагружать вас подобными переживаниями. Я пойду отдыхать. Рядом с девочками я забуду об этих тревогах.

⬜🔤о мне за советом приходят самые разные люди. Как-то раз после службы ко мне подошел Шалфей с вопросом о том, где находится море одуванчиков. Этот очаровательный ребенок полон мечтаний, как и его родители. Разумеется, я не стал разочаровывать его словами о том, что это вымысел, и поступил скорее как бывший искатель приключений, а не кардинал: сказал, что когда он вырастет, то сможет отправиться в путешествие по всему свету и найти это море. И лисята за это время тоже вырастут, и тогда они смогут стать настоящими верными друзьями. Он выглядел вдохновленным моей идеей, а в блеске его глаз я увидел настоящую жажду приключений и невольно вспомнил о своей юности…

🔤а защитят его в странствиях ветра Анемо Архонта.

⬜🔤обрый вечер, мои дорогие братья и сестры. Что привело вас в собор в столь поздний час? Впрочем, для исповеди нет лучшего часа, чем настоящий.

⬜🔤ас интересует пение? В это время идут репетиции церковного хора. Звучит волшебно, не правда ли? Порой во время молитвы я закрываю глаза и представляю, как моих ладоней касаются прохладные перья ангела, пришедшего на этот чистый зов. Попробуйте и вы: присядьте на скамью, погрузитесь в себя и растворитесь в пении. Что вы почувствуете? С чем сравните? Мне будет интересно знать.

⬜🔤частье любит тишину. Вы слышали это выражение? С каждым разом я убеждаюсь в его правоте всё сильнее. Стоило только мне в прошлый раз сказать вам, как чудесно я проводил время в компании дочерей, как из водных пучин явился Варка с целеустремлённым желанием меня утопить. И я-то его знаю: не успокоится, пока не добьётся своего, а потому я притворился утопленником, чтобы он поскорее сам вытащил меня на берег.

⬜🔤о вы не подумайте, наш Магистр — добродетельный человек, и он никогда не оставил бы друга в беде (порой после этих слов так и хочется добавить "к моему сожалению"). Лишь в последнее мгновение мне удалось остановить его от того, чтобы сделать мне искусственное дыхание. Вот уж нашёл беду… Мы дети Лорда Барбатоса, и искать спасения я готов только в его дыхании.

⬜🔤 Варке я объявил профилактический недельный бойкот. А то он стал забывать о нормах со своими забавами.

⬜🔤а бесконечными хлопотами по работе и дому мы с Джинн и Барбарой успели и забыть о том, что за окном, вообще-то, лето. И всё же сегодня мы решили провести этот последний знойный день этого года так, словно он отнюдь не последний: собрали корзину с фруктами и холодным чаем, взяли полотенца, надели купальные костюмы и направились на пляж неподалёку от городских ворот.

⬜🔤кратце скажу лишь, что мы чудесно провели время. Вода тёплая, но освежающая, ветер мягко подсушивал кожу, а девочки устроили для меня полноценный курорт, предлагая закуски, чай и развлекая играми и пением. Давно мне не было так хорошо. Жаль только, что не нашли времени раньше. И что с нами нет её…

⬜🔤тот день был удивительно спокоен. Я вдоволь нагулялся, дышал свежим воздухом, любовался видами со стен крепости, вел беседы с теми, кто не узнал меня без сутаны, кидался камушками в окна кабинета магистра, в общем, наслаждался тем, что мне никогда не было доступно из-за моей занятости. А к вечеру я зашел в Долю, чтобы закрепить свой успех бездельника и выпить парочку бокалов под пение барда.

⬜🔤о как только я занял место за столиком, ко мне подошел Далия с настолько измученным видом, что мне даже причудилось, что он заболел. Его лицо выражало уныние, а глаза утратили шаловливый блеск, который, оказывается, был секретным ингредиентом его юношеского очарования. Он просил меня вернуться на свой пост так отчаянно и искренне, едва ли не хватаясь рукой за край моего рукава, и заверяя, что он осознал всё то, что я хотел ему сказать этим назначением на должность. И мне, признаться, стало так его жаль, что я согласился вернуться на пост завтра же практически без раздумий. В конце концов, всё равно отдыхать я толком не умею...

⬜🔤орогие братья и сестры, спешу сообщить вам, что до конца недели действующим сенешалем церкви Фавония назначается дьякон Далия, поэтому прошу вас обращаться к нему, если возникнет необходимость. Также хочу отметить, что он пользуется большим доверием в городе, поэтому если вам когда-то хотелось обратиться за помощью к сенешалю, но вы так или иначе испытывали трудности с этим, рекомендую вам сделать это сейчас. И помимо этого, если вдруг вы когда-то писали письмо главе церкви, но не получили ответа, пожалуйста, отправьте его повторно — действующий сенешаль непременно с ним разберется.

⬜🔤ожете ли вы себе представить, чтобы проповедник пришел на службу, перепачканный в крови так, словно разделался с кем-то всего пару минут назад? Разумеется, это невозможно, и я бы ни за что не допустил подобного. Вот только почему на моём столе лежат несколько десятков обращений от прихожан, просящих отстранить дьякона Далию от церкви?

⬜🔤вумя неделями ранее этот юноша подошел ко мне с вопросом, может ли он украсить свои литургические облачения. Стоит отметить, что он не в первый раз обращается ко мне с подобной просьбой: как вы можете заметить, его форма отличается от общепринятой, и я никогда не был против самовыражения представителей церкви, если это не противоречит уставным и нравственным нормам. Дьякон заверил меня, что лишь хочет добавить на нижнюю рубаху вышивку, и мне показалась эта идея весьма красивой, а потому я даже одобрил его прошение об освобождении от кое-какой работы, чтобы у него было время закончить украшение одеяния до следующей проповеди.

⬜🔤о мне стоило ожидать подвоха еще тогда, когда я принял блеск в глазах за невинное воодушевление. Прийти на проповедь лично я сегодня в силу обстоятельств не смог, зато к обеду увидел кучи жалоб на дьякона на своем рабочем столе. И моё недоумение было достаточно громким, чтобы тот явился передо мной лично во всей красе спустя, буквально, пару мгновений, и тогда моё неверие сменилось ужасом. На долю секунды я действительно увидел кровь, однако стоило ему подойти ближе, как эта иллюзия развеялась, и я разглядел в "пятнах" искусную вышивку из алых кристаллов.

⬜🔤ьякон Далия нередко является причиной моего замешательства, однако с каждым новым днём у меня остается все меньше терпения, чтобы находить мирные способы разрешения наших конфликтов интересов. Кажется, мне придется идти на крайние меры, чтобы мы могли наконец достичь взаимопонимания…

⬜🔤рошу прощения, кажется, я вчера перебрал и наговорил вещей, не имеющих отношения к правде. Давайте забудем об этом.

⬜✍️о что вы поверите больше: в то, что Варка боится темноты или в то, что я порвал Барбатоса? А знаете ли вы, что засыпая пьяным, Магистр храпит громче, чем звенит колокол в соборной башне? Вы еще так многого о нем не знаете... Давайте я расскажу, как всё было на самом деле, от него вы всё равно не услышите всей правды.

⬜✍️ был уверен, что за годы наших странствий привык к сожительству с Варкой, ко всем его дурным привычкам и раздражающим повадкам, и даже мой чуткий сон научился игнорировать его ночные бессвязные речи. И всё же то-ли я переоценил себя, то-ли нежные ветра Барбатоса лишили меня прежних навыков, и потому в экспедиции мне пришлось учиться всему этому заново. И вот, в одну из тех немногих ночей, когда ни ему, ни мне не пришлось нести дежурство или засиживаться над картами и бумагами до самого утра, к Магистру в руки попало пол бочонка свежего мондштадтского вина. И храпел он тогда мне в ухо в первую за всю неделю свободную ночь так, словно я лежу под пушечным обстрелом. В таких условиях не то что спать, даже жить невозможно, а потому я был на грани того, чтобы придушить его собственными руками.

⬜✍️огда мне под руку попала его плюшевая игрушка Анемо Архонта, которую он всегда обнимает во сне, потому что боится темноты. Но стоило мне только отнять у него игрушку, чтобы швырнуть ему в лицо, как он тут же проснулся, не давая мне отнять ее у него. Кто угодно со стороны назвал бы это полноценной дракой, хотя правильнее было бы обозначить это перетягиванием, в результате которого плюшевый спящий Барбатос не выдержал напора и порвался на две части.

⬜✍️естно говоря, я повидал немало слёз, но те... Две скупые слезинки я никогда не забуду. Пожалуй, мне тогда стоило просто уйти спать в другую палатку, но в итоге пришлось просить у Варки прощения за нанесенный ущерб. В конце концов, я действительно оказался перед ним виноват, как бы и не был зол. Вот только никакого обещания починить игрушку я не давал и не стал бы. А причины этого я оставлю при себе. На сегодня и так достаточно откровенний.

⬜🔤се в нашей семье обладают патологическим трудолюбием, а потому мне особенно ценны мгновения, когда нам удается собраться вечером дома пораньше и вместе поужинать. Такие дни сродни празднику — так же приятны и редки. А потому, пользуясь торжественным случаем, я заранее заказал в хорошем охотнике лунные пироги, один – с остринкой, и поспешил домой.

⬜🔤днако, придя домой, вместо суетливых хлопот на кухне, я услышал крики из спальни Барбары, просящие о помощи. Предвещая ваши волнения, отвечаю сразу: она в добром здравии, вдоволь сыта и сейчас отдыхает. Дело в том, что она решила самостоятельно передвинуть мебель и неведомым для меня образом застряла под кроватью. Понимаю, звучит невероятно, но я посчитал, что порой взрослым детям не стоит задавать уточняющих вопросов…

🔤лава Барбатосу, с тобой всё в порядке. Пожалуйста, в следующий раз дождись меня, если вдруг решишь устраивать дома перестановки.

⬜🔤оюсь, из содержания моего предыдущего письма вы могли неправильно понять ситуацию: как только я прибыл в ту школу и мы разъяснили обстоятельства, администрация очень любезно принесла мне свои извинения. И всё же уезжать я не спешил, в конце концов, я давно их не посещал. Узнал, как дела у воспитанников, и спросил, нужна ли им моя помощь. Как оказалось, мой визит был очень кстати, ведь в последнее время школе действительно не хватало свежего взгляда и чистого сердца. Только не подумайте, что я предвзят к работникам школы: я понимаю, насколько трудна их работа. Ни в одном человеке не нашлось бы столько сил и терпения, чтобы не опустить руки хотя бы на мгновение, когда приходится трудиться в огромной эмоциональной нагрузке. Каждый человек здесь искренне переживает об этих подростках, и именно поэтому устаёт всегда быть "правильным". Именно поэтому я приезжаю к ним.

⬜🔤о многими детьми там я уже знаком, кому-то мне удалось помочь, кому-то — нет. Я прекрасно понимаю, что не всемогущ, и всё же каждая маленькая и большая душа достойна внимания, достойна того, чтобы её попытались понять, чтобы ей уделили время. И хотя это меньшее, что я могу для них сделать, для многих это — важнейшее, чего им не хватает. Многие из этих подростков брошены на произвол судьбы, они не верят взрослым, не верят и мне — странному мужчине в белом балахоне, который ведет себя так, словно пытается всех вокруг убедить, что он безгрешен. Я прекрасно понимаю, чем обосновано их презрение. Когда-то я и сам чувствовал себя подобно им, и потому я не смею их за это корить; я не держу на них зла за оскорбления и грубость. Моё сердце лишь горит надеждой, что бутоны на каждом из этих шипастых стеблей однажды вновь зацветут неповторимой красотой.

⬜🔤а этих людях поставили клеймо "трудных", из-за чего кто-то из них оправдывает себя этим, а кто-то, что еще хуже, — мотивирует. Уже долгие годы я веду беседу о том, чтобы переименовать эту школу, но пока что всё тщетно за отсутствием достойных альтернатив. Я лишь молюсь Анемо Архонту, что он поможет мне достичь успеха в этом деле, ведь именно он научил меня, что не бывает сложных людей, а есть лишь те, кого не попытались понять. И поэтому я пытаюсь понять каждого, кто обращается ко мне за помощью. Нет большего блага в мире, чем искренность и взаимность.

⬜🔤оследние дни выдались не самыми простыми, сказать честно… В выходные я изрядно перебрал в таверне и по воле случая оказался заперт там на ночь, отсыпаясь на столе, укрытый одним лишь дуновением ветра. Утром меня, конечно, выпустил Чарльз, но плохой сон ничуть не помог мне проветрить голову, а потому я был вынужден приступить к делам в столь дурном состоянии, что первое же попавшееся мне на глаза личное письмо было истолковано мною совершенно неверно.

⬜🔤 Терновом Порту есть школа для трудных подростков, с которой церковь иногда сотрудничает. Я расценил их приглашение как просьбу вновь навестить их и уделить внимание воспитанникам, однако всё оказалось гораздо прозаичнее: по некоторым причинам я сам являюсь трудным подростком.

⬜🔤орошо, Варка,🔤:🔤.

⬜🔤 последнюю неделю собор ощущается на редкость пустым: никто не ищет поддержки, никто не приходит за советом, а те редкие посетители, что заходят к нам по пути, не нуждаются в помощи кардинала, чтобы воздать благодарность Богу. И меня, казалось бы, должно радовать, что жизни мондштадцев безбедны, однако долгие годы службы в церкви шепчут, что не всякое горе придет ко мне само, и потому я решил наконец-то воспользоваться советом моего коллеги и поискать нуждающихся самостоятельно.

Ноги вели меня по улочкам, где всюду мне встречались влюбленные пары. Было ли так всегда, или внезапное пробуждение купидона и стало причиной того, что церковь пустует? Как бы то ни было, певчее щебетание молодых и старых пар явно не требовало моего вмешательства, и, поглощенный своими хмурыми мыслями, я сам оказался там, где горе и радость смешиваются в коктейль мондштадской души.

Найти в «Доле ангелов» тихий уголок не так сложно, как кажется: второй этаж редко когда занят песнями и плясками даже в выходной день, и потому, заказав бутылку классического одуванчикового вина, я направился прямиком туда. И какого же было моё удивление, когда я увидел там того, с чьих губ никогда не спадала легкая улыбка, в позе самой откровенной из всех виденных мною печалей. Всё-таки дьякон оказался прав: наша работа не может ограничиваться одним только собором.

Как только я занял место рядом с бардом, чье имя было на слуху у гораздо большего количества людей, чем они думают, он безупречно отыграл свою роль безмятежного повесы, коротающего время за бокалом вкуснейшего вина, и если бы я не видел его парой секунд ранее, то никогда бы и не задумался о том, что вместо радостного тоста его душа требует искреннего диалога.

Я начал наш разговор с непосредственной беседы и предложения угостить нечастого гостя собора, чем заслужил ту малую долю его расположения, которая была мне нужна, чтобы начать издалека.

— Ветра в последнее время холодные, словно несут на сердце какую-то тоску.

Однако бард, особенно талантливый в сочинительстве, без проблем отбивался от моих попыток его разговорить, переводя разговор на темы отвлеченные и далекие от нас: планы Царицы и распри Фатуи. Тогда у меня не оставалось иного выбора, кроме как говорить о своих намерениях прямо. Но даже после заключения, что ни одному мондштадтцу не становилось хуже после беседы со священнослужителем, мой сосед по бокалу склонил голову в нежелании делать божественное объектом переживания смертных.

— Я всегда думал, что Барбатос свободен от предрассудков. К тому же, он дал свободу этому городу от своей божественности, а эта подушка свежа с обеих сторон.

Найти ключ к душе любого прихожанина — главный из навыков, которым должен научиться сенешаль в течение жизни. Но вот найти ключ к душе самого Бога — это дело совсем другое.

— Ха-ха... Можно подумать, вы сами зашли сюда сияющим ярче утреннего солнца. По лицу ведь видно — не только бардам сегодня вздыхается тяжелее обычного.

— Моё сердце мучает одна и та же тоска, и я не намерен с ней бороться.

— Ах, если я правильно все понимаю... Она в полном здравии, хоть и вдали от стен своего дома. Думается, что все и дальше будет также хорошо, вам не о чем переживать.

— Какая благость, что ветра Барбатоса вновь несут утешение нуждающимся. Однако позволит ли он утешить его душу, когда его ноша становится настолько тяжела, что он прячет за печалью крылья?

— Ох, не стоит так переживать. Пара бокалов хорошего вина, немного свежего ветра — и крылья сами расправятся. Разве прежде бывало иначе? Значит, и теперь всё обязательно будет хорошо.

— Если бы эти слова сейчас услышал Лорд Барбатос или тот, кто денно и нощно бережет его заповеди, то вам пришлось бы очень несладко! Ведь каждый ребенок знает, что вино нельзя пить от горя. Какое отчаяние может быть столь велико, что вы теряете в нем себя?

— Нет у меня такого сильного отчаяния, в самом деле! Я просто немного устал, честно-честно! Полёт утомляет куда сильнее, чем кажется со стороны. Да и... негоже являться к старому другу с пустыми руками. Пусть сегодня подарок так и не нашёл своего хозяина, но вино от этого хуже не стало.

— Должно быть, это по-настоящему особенный человек, если Анемо Архонт был готов совершить такой путь, чтобы лично преподнести ему столь ценный подарок.

— Конечно особенный. Столько веков знакомы, что уже и сосчитать трудно. Каждый раз приносить вино стало чем-то вроде маленькой традиции. Вот только... не всегда это складывается. Казалось, он непременно придёт. Думалось, одного маленького знака окажется достаточно. Но времена меняются. Люди меняются... да и боги, видно, тоже. Теперь, чтобы увидеться с ним, уже недостаточно просто прийти. Нужно заранее просить о встрече, ждать... подстраиваться под его дела. А ведь в расписании всегда найдётся кто-то важнее одного странствующего барда.

— Вас гложет обида на него?

— Нет... Ни капельки. Как можно обижаться на того, кто даже не подозревал о чужих ожиданиях? Это ведь не его вина. Просто... когда-то казалось, что место рядом с ним всегда будет ждать. А потом однажды стало ясно, что оно давно занято совсем другими людьми. И это... совершенно естественно.

— Что помешало вам поделиться своими желаниями с добрым другом, когда вы были еще близки?

— Наверное... трусость. Ха-ха... Забавно звучит из уст того, кто столько веков распевал песни о смелости, правда? Но некоторые ответы легче представить заранее, чем однажды услышать их вслух.

— Порой я думаю, если даже извечные боги боятся чувства одиночества после отказа, откуда же в простых людях должно быть столько сил, чтобы с этим чувством справиться? Я так часто давал людям уверенность, что отказ — это лишь один из саженцев в тернистом лесу жизни, но сам так и не смог воспользоваться этим советом, понимая, насколько он наивен и лжив. Для меня отказ стал ступенью, и сколько бы я ни настраивал себя, что эта ступень ведет меня к вершине, я стою, повернувшись в другую сторону, и вижу лишь то, как она уводит меня вниз. Так скажите, стал бы для вас отказ саженцем или ступенью?

— Нет... Не думаю, что этот совет был лживым. Для многих он действительно станет первым шагом вперёд. Просто... чужие истины не всегда подходят каждому сердцу одинаково. Что до меня... ответа так и не нашлось. Проще отвлечься новой песней, чужой историей, прогулкой по городу, шумом таверны. Я дарю любовь людям и люди дарят ее мне. Но почему-то этой любви так... мало. Нет, скорее... ее много, но она не та, по которой я так изнываю.

— И неужели вас никогда не воодушевяла даже крохотная надежда, что вам не откажут?

— Конечно такое было, что уж таить. Но тогда я осознавал, что ветер никто не удержит. И тогда я сам себя отталкивал от мысли признаться.

— Если бы ветер был так неудержим, стал бы он столько лет приносить к стенам города семена одуванчика? Сколько уже веков вы делитесь вином с одним и тем же другом?

— Со своего... второго рождения, полагаю. Но я это делаю, потому что хочу. Как и ветер приносит семена одуванчиков по своему игривому желанию. И ведь может завтра не принести, а послезавтра вновь ими одарить. Это все только его выбор.

— Вы правы, это только его выбор…

Имел ли я право давать непрошеные советы тому, кто давно сделал свой выбор? Разумеется, нет. И всё же, дарованная нам Богом свобода позволила мне воспользоваться этим шансом, но в более мягкой форме. Воспользовавшись минуткой тишины, я подлил в наши бокалы вина, чтобы поднять тост.

«Желаю нам научиться смелости у ветра, который бесстрашно мчится вперед, не зная, что его там ожидает.»

И, кажется, мой собеседник прекрасно понял, что я хотел ему сказать, замолкая. В свои мысли погрузился и я, думая, а мог бы я сам воспользоваться этим советом? Вот только мой случай был совсем другой. Моё сердце уже познало и радость согласия, и печаль отказа, а она… она знает о моих чувствах, может быть, знает даже больше, чем я. Я просто смирился с ее выбором, притворившись, что он взаимен. Но я по-прежнему люблю всё, что она мне давала, и люблю отдавать ей себя взамен. Но ей это больше не нужно…

⬜🔤екоторые ошибочно полагают, что чем выше должность в церкви, тем ближе человек к Богу, однако это совсем не так. Я бы не назвал свои отношения с Барбатосом более близкими или откровенными, чем у любого другого жителя Мондштадта. Разумеется, это заслуга самого Анемо Архонта. Когда он даровал людям свободу от себя, аристократы воздвигли в его честь величественный собор и статую, чтобы восславить его. Тогда он, не желая делать веру чьей-либо привилегией, сделал так, чтобы собор Фавония духовно ничем не отличался от любой другой части города, и превратил таверны в средоточие его божественной энергии, и именно поэтому они стали сердцем города.

⬜🔤а-ха, шучу, разумеется, всё было не так. Однако то, что церковь не обладает особыми полномочиями в вопросе веры в Барбатоса — абсолютная правда. Это здание будет правильнее воспринимать лишь как место встречи тех, чьи сердца открыты к вере. Или, как говорят некоторые рыцари, — кружком по интересам.

⬜🔤оброе утро, мои братья и сестры. Рад вас видеть в соборе, вы пришли на утреннюю службу? Ах, да, пастор Барбара, да хранят ее пути ветра Анемо Архонта, сегодня ее не будет. Ее пригласили в качестве мондштадтского айдола на танцевальное мероприятие в Натлан, и она выглядела настолько воодушевленной, что у меня не было и мысли о том, чтобы задерживать ее дома. Вы правы, пиро регион очень далеко, и я, конечно, не могу не переживать, однако я доверяю ей и ее опыту. Она уже не та маленькая девочка, что хваталась за мой рукав, когда ей было страшно… Время неминуемо спешит.

🔤оя милая, надеюсь, ты не забываешь прятать голову от солнца. Сохрани тебя Барбатос!

🔤арка, я уже давно не в той форме, что раньше. На что ты рассчитываешь, затаскивая меня на тренировку к рыцарям?

⬜🔤онять приоритеты Магистра гораздо проще, чем кажется. Если Мондштадту не угрожает опасность, тогда ему угрожает Варка своим намерением выпить всё существующее в таверне вино. Заместитель капитана пятого отряда Лоэн организовал тренировку для рыцарей, а чтобы добавить им духа соперничества, назначил победившему в состязании награду — вино. Разумеется, Варка не остался в стороне. Какими словами он уговорил меня принять участие в очередной авантюре, которая не сулит ничего хорошего? Не спрашивайте! Я сам не знаю, что мною движет: азарт старого искателя приключений или желание держать под контролём ситуацию, которой я не управляю.

⬜🔤 всё же я был бы глупцом, если бы полез на снежную гору, полную ловушек, в своём нынешнем состоянии. Мне по духу всегда были методичное планирование и управление, нежели физическое участие, поэтому мы с Варкой разработали план, как действовать в команде и поделить награду на двоих: он карабкается в гору, а я, стоя снизу, направляю его, подсказывая, как обойти ловушки и проложить дальнейший путь. Навевает воспоминания о старых временах, когда мы путешествовали вместе… Можно сказать, что наш план был отработан временем, а потому, разумеется, Варка достиг вершины в кратчайшие сроки. Я, уроженец северных земель, даже не успел замёрзнуть за это время.

⬜🔤днако никто бы из вас не поверил, что всё обошлось так просто, учитывая, кто был организатором гонки. Этот мелкий… Кхм, Лоэн обрушил на меня валун с самой вершины. На что он надеялся? Посмотреть, как я убегаю от него, крича на весь Хребет? Или вовсе убить? Не дождётся. Навыки выживания, отточенные десятилетием, не скроешь даже под сутаной. Булыжник разлетелся на мелкие кусочки, ударившись о груды камней за моей спиной, не оставив на мне ни пылинки. Собор рассмотрит этот случай как покушение, а до тех пор замкэпу придётся подождать в одиночной камере, пока его дело рассмотрят. Когда же это случится? Кто же знает, как долго мы с Магистром будем опустошать таверну за его счёт.

🔤ак вы относитесь к тому, что Розария не исполняет свой долг сестры?

⬜🔤ак сенешаль, я, конечно, должен настоять на том, чтобы она исполняла свои обязанности. Но само ее существование в соборе в качестве сестры изначально было обосновано другими причинами. Большинство наших сестер здесь по собственному желанию, они хотят помогать людям и нести в мир волю Барбатоса, однако для Розарии собор — это скорее убежище, в котором она находится вынужденно. Она не разделяет ни нашей веры, ни взглядов, так как же я могу наделять ее обязанностями, с которыми она не в состоянии справиться в должной мере? Однако это вовсе не значит, что у нее нет никаких заданий: многие работы в соборе требуют не знания священных писаний, а только трудолюбия. Хотя порой проблемы бывают и с этим…

⬜🔤ак бы там ни было, вклад сестры Розарии в благополучие Мондштадта тяжело переоценить.