26

Давид очень любил Жёлтого. И всех, кто так или иначе имел отношение к Жёлтому. Розового. Папу Жёлтого. Книги Жёлтого.
А Жёлтый ничего про это не знал. Жёлтый думал, что Давид — это Давид, и ему хватало этого знания.
Но Давид был не так прост.
Однажды в своём любимом комиксе про свою любимую бабочку Маргариту де Фуа-Кандаль Давид прочитал очень странную фразу. На картинке бабочка Маргарита де Фуа-Кандаль, узнав о бунте, приняла горделивую позу и произнесла: «Никто не заставит меня отказаться от сладких булочек, не будь я Маргарита де Фуа-Кандаль!» Слова её потонули в грохоте овации, которую устроили верные ей мотыльки.
Давида прошиб холодный пот. Он даже не успел задуматься о том, как слова могут потонуть в грохоте овации, если их все хорошо слышали. Давида потрясло, что бабочка Маргарита де Фуа-Кандаль могла бы оказаться кем-то другим, не самой собой, если бы отказалась от сладких булочек!
Давид устремил трепетный взор к луне и потребовал от себя честного и открытого признанья: от чего ему надо отказаться, чтобы перестать быть собой?
Ответ пришёл сразу же: от комиксов про бабочку Маргариту де Фуа-Кандаль, от Жёлтого, от Розового, от восхищения перед папой Жёлтого, от прикосновений к корешкам книг на полке в комнате Жёлтого.
Давид закрыл глазки и представил себе, как он снова и снова пролетает мимо этого ряда тёмно-зелёных корешков с золотыми буквами. У Жёлтого была полностью собрана вся серия «Библиотечки Пыжика»! И все знали, что Жёлтый нисколечко не гордится этим. Да он даже не думает никогда об этом! И каждому готов дать почитать эти книги, но их никто никогда не просит, ведь тогда коллекция на полке не будет полной! А она должна там быть!
«Я никогда не откажусь от этого! — честно и открыто признался себе Давид в ту ночь. — И от сладких булочек, которые для нас с Петерсом печёт бабушка Акко Анкарберг».
«Я всегда буду собой!» — поклялся Давид.
Он выключил ночник, который отбрасывал на стену свет в виде луны, и начал смотреть в окно своего маленького домика на Бломстергаде, 6.
Послышался таинственный шорох. Давид понял, что сейчас та самая ночь, когда два бегемота блукают по ночам.
Он хотел сказать «Привет, Жёлтый!», но чья-то таинственная лапа прикрыла ему рот и чья-то таинственная пасть произнесла: «Шшш, это не та ночь, мы не блукаем!»
«Никто не должен знать, что мы здесь», — прошептала ещё одна пасть, полная мятных конфеток.
Чья-то таинственная лапа пихнула Давида бумажным кульком.
«Я больше не хочу», — пояснила она.
Стараясь не шуршать, Давид осторожно спрятал под подоконником пакет с любимыми карамельками Розового.
«Я знаю, что мы здесь», — тревожно сказал вдруг кто-то.
«Петерс, ты не считаешься», — ответили ему.
«Фух! — обрадовался Петерс. — А то в «Вымпеле» только и делают, что нас считают: утренняя поверка, вечерняя поверка...»
«Здорово!» — позавидовал Розовый.
«Что такое «Вымпел»?» — спросил Давид.
«А ты думал, муравейники никак не называются? Рядом с нами «Алмаз», там ближе к опушке «Орлёнок», под сосной номер 44-226-15 — «Пионерская республика имени Вильгельма Пика», потом...»
«Таквсётихо!» — совершенно спокойно, полностью владея собой, сказал Жёлтый.
Давид даже не подозревал, какое приключение предстояло ему той ночью, что случилась однажды...