— Ракушки! Как я напишу ракушку, если у меня её нет! А если у меня нет хотя бы одной работы, это всё равно что ничего нет! Если не хватает хотя бы одной работы, то на просмотре мне поставят незачёт! Кто придумал, что надо обязательно ракушку! Почему ракушку? Где я вам возьму ракушку! — отчаянно кричала Аня в мамину шею. — Зачем вы меня вообще в эту художку отправили! Я ничего не успеваю там!
Из-за дверного косяка показалось одно ухо. За ним вылез один глаз. Карл-Оскар Эдхольм не умел подглядывать так, чтобы у него не торчало ухо.
Судя по странным движениям уха и глаза, Карла-Оскара кто-то подталкивал в спину.
Судя по выражению глаза, Карл-Оскар никак не мог решить, надо ли поздороваться с тётей Агнетой.
Наконец, его толкнули так, что он едва не влетел в комнату. Это привело к обратному результату: Карл-Оскар скрылся совсем и послышались звуки давания сдачи.
Зато после этого он высунулся почти полностью. Вид у него был довольный. Он протянул лапу. В ней лежала огромная и очень красивая ракушка. Мама показала глазами на тумбочку у входа. Почему-то так вышло, что именно туда падали лучи полуденного солнца, и ракушка вспыхнула нежным светом. Мама обнимала и гладила громко сопевшую ей в шею дочь. Карл-Оскар показал большой палец и исчез. Эрик Эрикссон выглянул, показал большой палец и исчез. Лизелотте Эрикссон выглянула и кивнула. Агнета Лахольменус показала ей большой палец.

Когда я рассказал эту историю Жёлтому, он подложил Бьёрнссону ещё один кусочек рогатой дыни и спокойно сказал:
— Да, всё так и было. Поэтому у нас в тайнике теперь есть ракушка.
Я ждал, что он спросит, кто рассказал мне эту историю. Я думал, что отвечу, а он удивится. Но Жёлтый не спросил. Такой вот он бегемотик.
#жлт