21

Давид не верил своим собственным личным глазам. На письме круглыми чёрными и сильно выцветшими чернилами стояло: Йелль Юппи Лахольменус. И это в графе КОМУ!
Вы вообще понимаете, что это может значить?
Старое письмо нашло адресата!
Давид Адат Шаммуа Шобаб Натхан сразу же понял: это письмо, отправленное 138 лет назад, адресовано Жёлтому! Его другу!
Он снял кепочку. Он снял всё.
Он расправил крылья. Он сдал ключи на вахте.
Он полетел.
Послушайте, это очень важно. В Стуббекёбинге (в отличие от нашего несовершенного мира, это говорю вам я, Стамескин) есть существа, способные летать. И Давид одно из них.
И все эти существа испытывают некую неловкость перед теми, кому суждено только ходить по земле. Особенно если это существо — жёлтый бегемотик и твой лучший друг.
Но когда никто не видит — можно!
Налетавшись по густо заросшим окрестностям почтового домика, Давид сел на стебелёк и задумался. Он не хотел никому докладывать об этой находке! Он хотел лично доставить письмо адресату!
Но хватит ли у него на это полномочий?
Давид достал из кармашка свой маленький кошелёчек, расшитый синими улыбающимися китами, и пересчитал оставшиеся полномочия.
Должно хватить.
Давид глубоко вдохнул и немного покачался на стебельке, чтобы подуспокоиться.
С другой стороны... А вдруг эти полномочия потребуются для чего-то другого, такого же важного... Нет, нельзя их тратить...
И Давид решился: выкрасть!
Но это будет не тот Давид, который берёт ключи на вахте, надевает на себя кепочку с засохшими кусочками клея... Нет, такой Давид не способен на преступление, тем более должностное!
Это будет совсем другой. И он будет даже не Давид!
У Давида так захолонуло в груди, что он даже кашлянул.
Есть Давид, который работает на почте. Для него выкрасть письмо, чтобы лично вручить его Жёлтому, — это должностное преступление.
А для другого Давида, который даже вовсе и не Давид и который даже вовсе и не работает на почте, это будет просто преступление.
И он его совершит! Да! Совершит!
Откуда-то из-под листочка внезапно показалась голова незнакомого кузнечика. Он смотрел на Давида с немым, но понятным вопросом: «Всё нормально? Всё хорошо? Ты чего?»
Давид кивнул, постаравшись передать: «Да, всё просто великолепно».
— Я тебя знаю, — сказал кузнечик. — Я часто вижу тебя в окне почтового архива.
«Кого он может знать? — горько подумал Давид. — Не тот уж я...»
— Ты не волнуйся, — продолжал говорить кузнечик, — я тоже умею летать. Я видел, как ты сейчас летал. Ты не стесняйся, я тоже умею.
Все мысли Давида были только о письме и о том, что скажет Жёлтый, когда получит его из личных рук Давида. И Давид подносил к глазам свои руки и внимательно смотрел на них.
— Посмотри на мои крылья, — продолжал волноваться кузнечик. — Их никто не видит. Может, ты увидишь, как я летаю.
Давид посмотрел. Кузнечик исчез.
Потом появился снова.
— Ты видел? — спросил кузнечик.
Давид видел только то, что кузнечик теперь волнуется даже больше, чем он сам. А ведь кузнечик просто хочет, чтобы увидели его крылья. Он не замышляет никаких преступлений!
— Чего ты волнуешься? — вскричал в сердцах Давид. — Я читал про таких, как ты! В комиксе про... Про одну там... Бабочку! Вы, кузнечики, так быстро летаете, что кажется, будто вы просто прыгаете! Никто не способен увидеть ваш полёт и ваши крылья!
— Да? — удивился кузнечик. — Я просто думал...
— Хватит думать! — заявил Давид. — Просто летай, как будто тебя никто не видит!
— Да меня и так никто... — грустно замялся кузнечик.
Тут появился Жёлтый.
Надо сказать, у бегемотов вообще есть такое свойство — внезапно появляться. Они подкрадываются бесшумно, а потом — раз! И вот уже его лапа стоит перед твоим носом. И что ты будешь делать теперь?
— Привет! — сказал Давид, холодея и горячея.
— Привет, Жёлтый! — сказал кузнечик. — Ты кто? Я тебя не знаю!
— Привет, Радик! — сказал Жёлтый. — Мне про тебя Грачик рассказывал, и я тебя сразу узнал.
— Жёлтый, ну пойдём уже, — простонал Розовый. — Нам надо Молчаливую Собаку разъяснять!
— Привет, Давид, — сказал Жёлтый. — Ты чего тут?
— Где ты видишь тут Давида? — спросил Давид.