Про режиссерский сценарий

Все мы знаем, что задача сценария – как можно точней и подробней описать потенциальный фильм. И все мы принимаем это во внимание, когда пишем.

Но – все по-разному.

Это особенно очевидно, когда пишешь в соавторстве, – например, с режиссером.

Как правило, режиссер мыслит не текстом, структурой и буквами на бумаге, а сразу картинками. Соответственно, получив в руки текст, он/а первым делом убирает оттуда все, что не имеет к картинкам прямого отношения.

Под горячую режиссерскую руку попадают все стилистические «украшения» – капслоки, разбивка ремарок на абзацы, литературные сравнения, и т.п. Это и правильно: в некоторых случаях они как бы заслоняют собой картинку, и получается, что сцена, которая в реальности не решена, на бумаге выглядит интересной благодаря вот таким «красивостям».

Но сценарий – это не только фильм, который из него [может быть] получится. Это еще и текст, и его читают – прямо сейчас, когда никакого фильма еще нет и в помине. Причем читают его люди, принимающие решение о запуске (или не запуске) сценария в производство.

Характерно, что эти люди читают не режиссерский сценарий, а именно литературный. Хотя, казалось бы, в режиссерском будущее кино расписано гораздо точнее, подробнее и ближе к правде.

В режиссерском сценарии нет никаких красивостей, по нему понятно, что сколько стоит, когда и как снимается, сколько длится. Его можно не только увидеть внутренним взором, но и, например, обсчитать. Но читают-то все равно литературный!

Потому что текст – даже такой визуальный, кинематографичный и наполовину технический, как сценарий, – все равно прежде всего текст. И эмоции, которые получает (или не получает) его читатель, происходят, скорей, из устройства текста, а не из описанной в нем картинки, которую никто, кроме автора, пока не видит. (А если у текста два автора, то даже они видят эту картинку по-разному.)

Мне кажется, режиссеры – даже пишущие – склонны упускать это из виду. И вот тут можно только договариваться и объяснять, почему ты вернул/а в этой сцене капслок, хотя с точки зрения мизансцены от капслока героям ни горячо, ни холодно.

Дело в том, что текст сценария призван продать этот сценарий (и будущий фильм) – тем, кто его запустит, кто будет играть эти сцены и диалоги, снимать их, писать к ним музыку и монтировать. Он не должен быть максимально точным отражением режиссерского видения; он должен быть текстом, который, помимо прочего, классно читать. Такой текст вдохновит читателя и даст ему те эмоции, которые, как мы думаем, зритель получит от фильма.

Эмоции. Не картинки.

Так что в сценарий можно и нужно вписывать «украшения» и подробности, с точки зрения режиссуры абсолютно бессмысленные. Соблюдать форматирование. Разбивать на абзацы ремарки. Отмечать важные детали капслоком. Вычитывать текст, проверяя орфографию и пунктуацию.

Потому что все это формирует для читателя «флоу» – и это тот первый уровень, с которым читатель встречается, открывая файл со сценарием. Тот уровень, на котором сценарий должен работать как текст. Когда есть чувство, что «над историей надо еще подумать, но как же круто написано!».

Это чувство и есть разница между вдохновенным решением о запуске проекта (несмотря на то, что сценарий требует доработки) – и отказом, потому что на эту историю «не стоит».
#разработка #режиссура #стиль #мастерство@screenspiration