Туман заполз в сад, прижался к окнам, размывая очертания деревьев, а внутри дома снова спокойная суета разряжала обстановку. Кейра заперлась в своей комнате, Тара возилась на кухне, но каждый звук был приглушенными — звон посуды, шорох трав и стук по столу. Зейн сидел у камина, безмолвно смотря на огонь, слабо горевший и лениво перебирающий поленья. Киф лежал рядом, свернувшись черным клубком, но не спал. Желтые глаза следили за Зейном, отражая пляшущие блики.

— Дверь хлопнула сильно. Надеюсь, петли выдержат. Я вам не мастер по ремонту помещений.

Зейн не обернулся, подбросил полено в огонь. Искры взметнулись вверх, исчезая в темноте трубы.

— Заткнись, Киф...

— Я просто констатирую факт, — Киф зевнул. — Выглядишь так, будто съел лимон вместе с кожурой. И косточками. И…

Зейн сжал челюсти. Рука инстинктивно дернулась к боку, но замерла в воздухе. Он убрал ее, сжав в кулак.

— Киф… Мне не до твоих шуток.

— А мне не до твоего настроения, — Киф потянулся, выгибая спину дугой, а потом демонстративно отвернулся, положив морду на лапы. — Обижаешь живое существо. Между прочим, фамильяра. Меня нужно ценить. Кормить. Хвалить.

Зейн фыркнул. Звук вышел коротким, без веселья.

— Не притворяйся неженкой. Ты столько войн пережил за всю свою жизнь.

— Война была проще, — Киф повернул голову, один глаз приоткрылся. — Там враги были снаружи. А сейчас... — Он кивнул в сторону лестницы. — Она внутри. Голодная. И злая.

Зейн метнул взгляд наверх. Где-то наверху Кейра усердно выхаживала по комнате. Шаг. Пауза. Шаг. Не спала, тоже чувствовала его и эта связь сейчас была не мостом, а канатом, который душил их обоих.

— Я не знаю, что с ней делать, — сказал Зейн наконец так тихо, что только Киф мог услышать.

Кот поднялся и сел, обхватив хвостом лапы. Театральная обида исчезла.

— Ты пытаешься ее контролировать, — сказал Киф спокойно. — Боишься, что она сорвется. Но она же не ты. Она не умеет прятать боль. Она умеет ее чувствовать.

— Это ее и убьет когда-нибудь, — Зейн провел по лицу холодной ладонью. — Если не научится...

— Тогда научи, но не как солдата, — Киф подошел ближе и ткнулся холодным носом в его колено. — Она не воин. Она девушка. У нее другие принципы, а ты давишь их своими методами.

Зейн посмотрел на кота. В желтых глазах плескалось мужское и усталое понимание.

— У меня нет других методов, — сказал Зейн.

— Тогда учись другому, — Киф зевнул снова, но уже мягче. — Или потеряешь ее. Не смертью. Хуже. Она просто перестанет доверять. А без доверия эта связь... — Киф махнул лапой в воздухе. — ...просто разорвет вас на части. Я уже говорил.

Зейн отвел взгляд, зная это. Слова Тары, слова Кифа, ее глаза у реки. Все сходилось в одну точку — он делал хуже.

— Ладно, — Киф поднялся, отряхивая шерсть. — Я пошел спать. На чердак. Там тише и мыши пожирнее.

Он повернулся к лестнице, но у подножия остановился, не оберачиваясь.

— И Зейн... Не будь идиотом. Она хлопнула дверью, но замок то не закрыла. Она ждет. Или нет. Не проверишь, не узнаешь.

Киф ушел бесшумно, тень от него скользнула по стене и исчезла. Зейн остался один. Огонь догорал, угли тлели, пульсируя красным светом. Он закрыл глаза, но сна не было. Была только боль и ощущение, что он теряет контроль над единственным, что сейчас имело значение. Ветер за окном усилился. Где-то вдали громко один раз каркнул ворон. Зейн открыл глаза и посмотрел на темное окно. В стекле отразился его силуэт и тень за спиной. Она шевельнулась незаметно, будто живая. Ноги сами подняли тело и повели к лестнице. У первой ступени он остановился и посмотрел наверх на закрытую дверь.

— Да как ты это делаешь…, — прошептал Зейн, развернувшись и вернувшись к своему лежаку у камина, ложась и закрывая глаза в ожидании утра.