— Я найду способ достать их, — парировал Киф и демонстративно ткнул лапой в здоровое плечо Зейна, рядом с раной. Не сильно, но достаточно, чтобы вызвать реакцию.

Боль ударила мгновенно, но не только в плечо Зейна. Где-то наверху громко упала книга. Тара резко обернулась, с таким ледяным взглядом, что даже огонь в камине, казалось, стал гореть тише.

— Киф, — произнесла она предупреждающе. — Лапу убрал. Сейчас же.

— Просто проверял чувствительность нервных окончаний, — невозмутимо ответил кот, убирая лапу и начиная вылизывать шерсть на груди. — Реакция отличная, связь работает стабильно, боль проходит от одного ко второму мгновенно.

— Еще один твой тест и ты будешь спать в сарае до весны, — отрезала Тара, возвращаясь к Зейну. Она накладывала поверх раны слой измельченных трав, которые сразу начали дымиться, впитывая остатки скверны.

Зейн вздохнул сквозь зубы. Жжение было адским, словно ему лили расплавленный свинец на открытые мышцы. Наверху снова послышался глухой стук.

— Ты защищаешь ее, — сказала Тара вдруг, не поднимая глаз. Она завязывала бинты, затягивая их плотно, но не слишком туго. — Даже сейчас. Не сказал мне правду о причине бреши в барьере.

Зейн молчал, разжимая пальцы на подлокотниках.

— Зачем ей чувствовать себя виноватой дважды? — спросил он наконец. — Она и так знает, что ошиблась.

— Но ты же злишься не на ошибку, — Тара подняла взгляд. В серых глазах не было гнева, только усталая серьезность. — Ты злишься, потому что испугался. За нее?

Зейн отвел глаза к огню.

— Кто-то же должен думать о выживании, если она теряет голову.

— Она упрямая, — сказала Тара наконец, с легкой теплотой. — Как я. И, судя по всему, как ты. Хочешь защитить ее, Зейн? Научи защищаться, а не отталкивай, когда она пытается помочь. Ты не единственный, кто умеет кусаться.

— Она неопытна, — пробормотал Зейн.

— Она ведьма, — поправила Тара, отступая и вытирая руки о передник. — И она выбрала тебя. И не потому что ты сильный и грозный. А потому что ты — её. Ты хочешь быть её щитом? Хорошо. Но щит не должен закрывать обзор тому, кто держит меч.

Зейн посмотрел на свои руки — чистые, но запах крови все еще ощущался от них. Слова Тары ложились тяжело, но точно. Он чувствовал, как боль отступает, сменяясь приятным онемением. Травы Тары работали быстро.

— Все, — Тара кивнула на дверь. — Иди отдыхай. И не смей сегодня ночью покидать дом. Если почувствуешь, что скверна возвращается — буди меня.

Зейн поднялся, снимая порванную одежду и натягивая чистую рубашку, которую Тара предусмотрительно подготовила и повесила на стул.

— Спасибо? — сказал он непривычно искренне.

— Не благодари. Просто не дай мне пожалеть, что я позволила тебе остаться с нами, — Тара повернулась к очагу, подбрасывая полено.

Он вышел из кухни, направляясь к своему лежбищу у камина в гостиной. Проходя мимо лестницы, он остановился. Дверь в комнату Кейры была закрыта, но он слушал ее беспокойную ходьбу за ней и напряженное, теплое и живое дыхание. Стоило ему прислушаться, она тоже замерла, прислушиваясь к его шагам. Рука уже поднялась к двери — хотел постучать, сказать, что все в порядке, но вспомнил ее глаза в лесу, когда она рванулась к нему, забыв про руны. Если он сейчас пойдет к ней, он снова начнет злиться, а она замкнется еще сильнее. Вместо стука он лишь прислонился лбом к косяку, чувствуя, как ее дыхание выравнивается, а затем тихо прошел в гостиную и улегся у огня, закрывая глаза.

Киф спрыгнул со стола и последовал за ним, укладываясь свернувшимся клубком рядом с его ногами.

— Отталкивая ее, ты делаешь ее сильнее, — сказал кот тихо, закрывая глаза. — Но она думает, что ты просто не доверяешь ей.

— Я и не доверяю… Да и доверие не спасает от когтей, — ответил Зейн в темноту.

— Но вполне успешно спасает от одиночества, — парировал Киф, зевая. — А ты сейчас строишь вокруг нее стену. Рано или поздно она перестанет стучаться.

Зейн не ответил, лишь слушал, как трещит огонь, и чувствовал, как где-то наверху Кейра наконец засыпает от пережитой нервотрепки.