На него, на себя, на все, что только сейчас приходило в ее голову. Зейн сделал шаг к ней, но остановился и посмотрел на свою окровавленную руку, а после на нее. Барьер между ними гудел, напоминая обоим, что даже сейчас, когда они оба истекали кровью, они не могут коснуться друг друга, чтобы помочь или утешить.

— Я же просил... не вмешиваться, — произнес он тихо. В его голосе не было злости, только усталость и холодный приговор. — Ты чуть не сорвала свой собственный ритуал.

— Ты бы погиб, — ответила Кейра. Голос дрожал, но в нем звенел прежний и отчаянный протест, облаченный в защиту. — Если бы я остановилась...

— Я бы справился, — отрезал он, хотя они оба видели, как его шатает. — Твоя задача была проста — залотать барьер. Моя — держать это подальше. Ты забыла, где твое место?

Кейра медленно поднялась. Боль в боку стихала, превращаясь в ноющее напоминание. Она подошла к нему, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки, в глазах зажегся огонь, который Зейн видел раньше — упрямство, которое часто приводило ее к бедам.

— Протяни руку, — сказала она жестко.

— Обойдусь, — Зейн попытался отстраниться, но она поймала его за ткань накидки не раздумывая — барьер был слабее, хоть и отдавался в руке током.

— Я сказала, протяни руку. Я уберу скверну, остальное сделает Тара. Не спорь со мной хотя бы сейчас, Зейн.

Он колебался секунду, затем кивнул, отвернувшись. Кейра поднесла ладонь к ткани его рубашки, поверх раны. Через материю проступил жар его тела, бешеный стук сердца. Девушка закрыла глаза и потянула черный смрад, отразившийся горечью во рту. Белесый свет полился из пальцев, проходя через ткань и впитываясь в его плоть. Зейн вздрогнул, а Кейра вновь почувствовала, как боль отозвалась в ее собственном теле. Чернота на краях раны начала отступать, плоть перестала отмирать, но сама рана оставалась зияющей, требующей настоящего лечения, трав и навыков Тары. Свет погас, Зейн отдернул руку, словно обжегся.

— Хватит, — сказал он холодно. — Идем. И так придется объясняться с Тарой.

— Зейн... — начала Кейра, чувствуя, как между ними снова вырастает стена.

— Потом, — перебил он, натягивая ткань накидки, чтобы скрыть кровь. — Сначала домой. Потом разбор всего остального.

Он отвернулся, двинувшись вперед и не дожидаясь ее. Каждый шаг твердо впитывался в снег, но Кейра видела, как он морщится каждый раз, когда раненное плечо задевает ткань. Она осталась стоять на месте, глядя ему в спину. Возле сердца проступило тянущее и ноющее ощущение вины, но ее эмоции бушевали в стороне, а его всегда уходили в самую глубь, застывая оттиском глубоко в груди. Она пошла следом, оставляя за собой пепел мертвого существа и закрытую брешь. Снег снова начал падать, мягко укрывая следы стычки, но между ними теперь лежала не только дистанция в несколько шагов.