😊😊

Вечные Земли не знали времени в привычном понимании. Здесь не существовало рассвета, разгоняющего тьму, или заката, что окрашивает небо в багровые оттенки. Лишь бесконечное, тягучее настоящее, где каждый миг растягивался в вечность, а каждая секунда несла с собой привкус гнили и забвения. Территория, что когда-то принадлежала Туата де Дананн, теперь напоминала израненное тело, покрытое шрамами и язвами. Деревья, если их можно было так назвать, тянулись к небу ветвями, похожими на искривленные и скрюченные пальцы утопленников. Кора отслаивалась пластами, обнажая древесину цвета запекшейся крови, а вместо листьев свисали клочья серого мха, что шевелился даже без ветра.

В центре мертвого леса возвышалось их место обитания, структура из сплетенных костей и застывшей, вязкой темноты. Стены пульсировали слабым, болезненным светом, словно сердце, что вот-вот остановится, а на троне из переплетенных корней и обуглившихся черепов, восседал Нуада, скрытый под тяжелыми складками багрового одеяния. Ткань, когда-то, блиставшая роскошью, теперь висела лохмотьями, перевитыми красными нитями, напоминавшими высохшие вены. Лицо скрывала маска с вырезанными рунами — древними символами, чей смысл был утерян даже для тех, кто когда-то их начертал. Из-под капюшона спадали редкие пряди волос цвета пепла, а за маской скрывались глаза, что видели слишком много и слишком давно не знали света живого мира. Он почти не двигался, но редкость изменения положения шла в унисон с плавной, почти гипнотической грацией мудреца, что знает свою силу, но вынужден скрывать ее до поры до времени.

Кожа покрылась трещинами, сквозь которые проступала тьма. Глаза, лишенные блеска, блуждали в поисках хоть чего-то, что могло бы утолить вечный голод. Они питались тем, что удавалось поймать — заблудшими душами, что по ошибке заходили на их территорию, или слабыми духами, что не могли сопротивляться. Но этого было катастрофически мало. Каждая такая жертва давала лишь мимолетное облегчение, после которого голод возвращался с новой, еще более мучительной силой. Вокруг бродили тени — остатки его народа, кто когда-то сиял ярче звезд, теперь были лишь бледными отражениями былого величия. Нуада всегда помнил времена, когда его народ правил этими землями, когда их имена произносили с благоговением. Сейчас — паразиты, что гниют заживо, цепляясь за существование, которого больше не заслуживали. Эта мысль разъедала его хуже любого яда.

Один из живых теней материализовался из тумана, колеблясь, подобно мираж. Существо опустилось на колени, трещины на его лице углубились от напряжения.

— Мой король, — разнесся по залу скрежет камней. — Я нашел. Брешь. В границе. Едва заметную, но она есть.

Нуада медленно повернул голову, руны на его маске будто бы зашевелились, реагируя на дрожь в голосе стоявшего перед ним.

— Покажи, — тихо произнес он без тени надежды или ожидания, лишь с уставшей обреченностью существа, что уже слишком часто слышало ложные обещания.

Бесшумно двигаясь сквозь мертвый лес, одежды Нуада скользили над землей, почти не касаясь ее. Чем ближе была граница, тем воздух становился гуще, наполняясь смесью живой крови и магии, что резала ноздри после вечного смрада гнили. Среди этих запахов пробился еще один тонкий, едва уловимый аромат живой плоти, что заставил ноздри Нуады расшириться, а пальцы дергаться в предсудорожном пике. Глубоко втянув воздух, свежий и еще помнящий игры потоков прохлады меж прядями, полными жизни, он остановился. Кто-то прошел здесь, нарушив границу, оставив за собой шлейф живой энергии, что сводила с ума своим присутствием. Нуада двинулся вперед быстрее, ведомый голодом, что затмил разум. Тело рвалось вперед вне потоков плотного пространства, а трещины на маске будто бы расширились, открывая путь безумию.

Место, где граница между мирами истончилась до предела, в одном единственном месте выглядела как открытая рана на теле реальности — края пульсировали тусклым светом, а из самой трещины сочилась полупрозрачная субстанция, напоминающая кровь, но темнее, гуще.