И удача будет на стороне.

— А если не прыгнуть?

— Ну… связь все равно крепкая, — усмехнулась Кейра. — Но будет повод посмеяться над тобой лет через сто.

— Остроумно, — заметил Зейн, но все же взял ленту. Пальцы обхватили ткань и он почувствовал тепло от ее волос через материал. — Ладно. Если обгорю, это будет на твоей совести.

— Договорились, — Кейра улыбнулась. — Готов?

— Нет, — честно ответил Зейн. — Но давай.

Они разбежались, держась за ленту, и прыгнули через огонь. Зейн почувствовал жар на лице, огонь лизнул воздух в сантиметре от его сапог, но пламя не коснулось их. Они приземлились на другую сторону, и лента натянулась, удерживая их.

— Не обгорели! — воскликнула Кейра, смеясь и с засиявшим лицом.

— Пока что да, — ответил Зейн, но тоже улыбнулся. — Не радуйся раньше времени. Притяжение земли никто не отменял.

— Еще раз! — Кейра уже бежала обратно, таща его за собой.

— Ненормальная! — сказал Зейн, но вынужденно последовал за ней, подаваясь дерганию Кейры за ленту.

Они прыгали, пока не устали, пока смех не сменился тихим дыханием и пока в окно из дома не постучал Киф, напоминая об ужине.

— Ладно, — сказал Зейн наконец, опираясь руками на колени. — Хватит. А то завтра не смогу ходить. Спина и так напоминает о дровах.

— Слабак, — дразнила его Кейра, но тоже остановилась, поправляя волосы.

— Осторожнее, — предупредил Зейн, выпрямляясь. — Я еще помню, где лежат дрова. Могу уронить одно на ногу.

— Угрожаешь мне дровами? — Кейра рассмеялась. — Это самая странная угроза в моей жизни.

— Я стараюсь, — ответил Зейн.

Киф наблюдал за ними из дома, а на его лице появилась редкая улыбка. Он медленно обернулся обратно в кота, спрыгивая на пол.

В доме Тара уже накрыла простой ужин — густой овощной суп с травами, хлеб, сыр, горячий травяной чай с медом. Запах стоял уютный, домашний. Уже сидя за столом вчетвером, Киф лежал на скамье рядом с Тарой, свернувшись клубком.

— Вы прыгали через огонь, — заметила Тара, отрывая кусок хлеба. В ее голосе не было осуждения, только спокойная констатация. Она выглядела уставшей, но довольной.

— Да, и вполне успешно. — ответила Кейра. Щеки слегка порозовели, когда она украдкой глянула на Зейна.

Тара посмотрела на Зейна, потом на сестру. В ее глазах мелькнуло зарождающееся понимание.

— И как, помогло? Связь стала крепче?

— Пока не знаю, — честно ответил Зейн, накладывая себе суп. — Но спина теперь точно болит, как и ноги.

— От прыжков? — удивилась Тара, поднимая бровь.

— От дров, — пояснил Зейн. — Кто-то заставил меня их таскать. Сказал, это мужская обязанность.

— Кто-то должен был, — спокойно сказала Тара, отпивая чай. — Не я же. У меня ногти обломаются.

Зейн поперхнулся супом.

— Ногти?

— Магия помогает в мелочах, — просто ответила Тара.

— Вот именно, — Зейн вздохнул, качая головой. — Все всегда сваливается на меня. Сначала лед наколоть, потом отвадить от барьера нечисть, теперь дрова.

— Не жалуйся, — Кейра толкнула его легонько ложкой. — Ты же мужчина. Должен оставаться мужчиной.

Зейн посмотрел на нее, потом на Кифа. Кот открыл один глаз и медленно моргнул.

— Вы сговорились, да? — спросил Зейн.

— Возможно…, — ответил Киф.

— Предатели, — сказал Зейн, но без особой убедительности, и улыбнулся Кейре.

Пока они ужинали и шутили, Тара рассказывала о ритуалах прошлых лет.

— А что будет, если ведьма не проведет ритуал солнцестояния? — спросила Кейра, вытирая рот.

— Ничего страшного, — ответила Тара. — Солнце все равно взойдет. Законы мироздания никто не отменял. Но... — она помолчала, выбирая слова. — Без ритуала зима будет длиннее и холоднее. Урожай хуже. Это не магия, что меняет мир. Это магия, что напоминает миру о нас. Договор вежливости.

— Философски, — заметил Зейн.

— Практично, — поправила Тара. — Мы живем в этом мире. Лучше с ним договариваться, чем воевать.

— Допустим, — согласился Зейн. — Я тоже всегда предпочитал договариваться. Пока не понял, что некоторые не понимают языка жестов.

— Особенно монахи, — добавила Кейра, подавляя смешок.

— Киф в прошлом году как-то перепутал мяту с полынью…, — проговорила Тара, повернувшись к коту.

Киф фыркнул.