Тело, обычно такое сдержанное и строгое, теперь текло как вода, каждое движение было наполнено магией. Глаза старшей сестры засияли серебряным светом, и в них отражалось пламя костра, умноженное стократ. Кейра следовала за ней, движения были менее уверенными, но не менее прекрасными. Ее глаза тоже засияли — лазурным светом, как водная гладь под лунным светом. Магия текла через нее, изменяя, преображая, делая более, чем человеческой.

Зейн стоял, не в силах отвести взгляд от Кейры. Не мог не смотреть, как ветер поднимает ее волосы, как они развеваются, словно живые. Как ее платье облегает тело, подчеркивая каждый изгиб. Как ее кожа светится в свете огня, будто под ней течет не кровь, а жидкое золото. Чувствовал каждое ее движение и как оно отзывалось в его теле, а каждый ее вздох наполнял его легкие. Каждый удар ее сердца отдавался в его груди. Он чувствовал ее силу, ее решимость и ее страх. Лицо изменилось — глаза стали мягче, в уголках рта появилась едва заметная улыбка. Он терял границы между собой и ею, и это пугало его больше, чем любая боль.

— Они призывают солнце, — голос Кифа вырвал его из транса. — Кровь — это плата. Тело — это проводник. Огонь — это мост между мирами.

Зейн моргнул, пытаясь сосредоточиться.

— Почему кровь?

— Потому что жизнь питает жизнь, — ответил Киф. — Солнце дает нам свет и тепло. Мы отдаем ему часть своей жизненной силы. Равноценный обмен.

— А если не отдать?

— Тогда солнце может не проснуться, — просто ответил Киф. — Или проснуться не полностью. И тогда зима будет длиннее, а весна — холоднее.

Зейн снова посмотрел на Кейру. Она кружилась вокруг огня, ее движения завораживали. Капли крови с ее ладони падали в огонь, а пламя вспыхивало ярче с каждой каплей. Тара первая разбежалась и прыгнула через пламя. На мгновение ее силуэт четко вырисовался на фоне огня — прекрасная и ужасающая одновременно. Затем приземлилась на другую сторону, не обожженная, не опаленная. Кейра последовала за ней. Зейн затаил дыхание, когда она прыгнула, и на секунду ему показалось, что пламя лизнет ее платье, но она проскочила, легкая как птица. Они прыгали снова и снова, и с каждым прыжком их движения становились все более синхронными, все более совершенными. Магия текла через них, через огонь, через саму землю. И Зейн чувствовал это. Чувствовал, как магия проходит через него тоже, хотя он не двигался с места. Как будто невидимые нити связывали его с Кейрой все сильнее, и вся сила, что проходила через нее, частично текла через него тоже. Это было странно — не боль, не удовольствие, а что-то среднее. Ощущение, что он наполняется чем-то, чего не было раньше, чем-то древним и мощным.

— Ты чувствуешь? — спросил Киф.

Зейн кивнул, не в силах говорить.

— Это их сила и наша связь, — объяснил Киф. — Они не могут удержать ее всю. Часть всегда проходит через нас. Мы — якоря, что держат их в этом мире, когда они летают слишком высоко.

Зейн посмотрел на свои руки. Они казались такими же, как всегда, но он чувствовал изменения. Что-то внутри него шевелилось и просыпалось.

— Она прек... — начал он, глядя на Кейру.

Киф усмехнулся.

— Они всегда прекрасны, когда магия течет через них. Это часть их проклятия и их благословения.

Нога сделала шаг вперед, словно притягиваемая невидимой силой, забыв про холод. Киф, стоявший рядом, заложил руки за спину, и заметил движение Зейна.

— Ого, — произнес он тихо, так, чтобы услышал только Зейн. — Похоже, кто-то нашел себе занятие поинтереснее, чем таскать дрова.

Зейн моргнул, словно просыпаясь, и быстро отвернулся, делая вид, что стряхивает снег с сапога.

— Чепухи не неси, — пробормотал он, но голос его звучал менее уверенно, чем обычно.

— Я просто наблюдаю, как один упрямец смотрит на вторую упрямицу, словно она... — ответил Киф, и в его голосе звучало откровенное веселье.

— Заткнись…, — перебил его Зейн. — Я просто слежу, чтобы она не упала в огонь. Мне же хуже будет.

— ...словно она солнце, что мы сегодня призываем, — закончил Киф, игнорируя оправдания Зейна. — Знаешь, я видел многое за свои жизни. Обычно фамильяры смотрят на ведьм с уважением. Или со страхом. А ты...