Дверь резко распахнулась, впуская клубы ледяного пара и снежную пыль. Ветер завыл, за малым не задув пламя свечей на мгновение, и в дом ворвался холод декабря. Зейн вошел внутрь, отряхиваясь как мокрая собака. На его плечах лежала охапка нарубленных дров, покрытых инеем. Одежда была припорошена снегом, волосы слиплись от влаги, но золотые глаза горели как всегда. Он сбросил дрова у камина с глухим стуком и огонь жадно лизнул свежую древесину, зашипев от контакта с холодным деревом.

— Я начинаю подозревать, — пробурчал Зейн, стряхивая снег с волос и воротника, — что существует некая негласная иерархия в этом доме. И я нахожусь где-то между тягловой лошадью и уличным фонарем.

Киф, не отрываясь от протирания стола, поднял взгляд.

— Если бы ты слушал, что тебе говорили в ноябре, когда нужно заготавливать дрова, сейчас ты не был бы похож на снеговика, собранного руками неумехи. Вместо того чтобы махать кинжалом и хвастаться перед Кейрой своими навыками, можно было бы заняться делом.

Зейн усмехнулся, подходя к огню и протягивая руки. Пламя отбрасывало тени на его лицо, расслабленно в окружении тепла. И пусть холод не причинял ему дискомфорта, но привычки с прошлой жизни все еще управляли телом.

— Мои навыки спасают нас. Приблудившихся фоморов не ты отгоняешь почему-то. А дрова всегда можно нарубить. Это вопрос приоритетов.

— Приоритет — это тепло зимой, — парировал Киф, снова опуская взгляд на тряпку. — А не разбросанные вокруг барьера трупы.

— Замолчите уже оба! — Кейра резко стукнула пестиком по столу, не поднимая головы. — Вы отвлекаете меня. Я пытаюсь сосредоточиться, а вы тут базар развели.

Зейн подошел к столу, заглядывая ей через плечо. Его тень упала на книгу и Кейра поморщилась, отодвигаясь.

— Что стряпаешь? — спросил он, кивая на склянку с мутной жидкостью.

— Отвар для восстановления сил, — кратко ответила Кейра, добавляя последнюю каплю экстракта. — Но я немного изменила состав. Думаю, получится ускорить его действие.

— Изменила…, — повторил Зейн с легкой усмешкой, присаживаясь на край стола. — Обычно такие эксперименты заканчиваются не так, как ожидается. Переставать отличать лево от права хочешь?

— Хочешь проверить? — Кейра грозно поднесла склянку к его лицу. — Попробуй. Вот и скажешь, насколько оно опасно.

Зейн наклонился, осторожно втянув воздух носом, и тут же отпрянул, закашлявшись. Его лицо исказила гримаса отвращения.

— Боги всемогущие, — прохрипел он, отмахиваясь. — Это чем пахнет? Как будто дождевые черви сгнили в торфяном болоте, а потом их поджарили на адском огне.

Кейра оскорбленно фыркнула, убирая склянку.

— Зато это отлично помогает от головной боли. И от лишнего любопытства.

— Мою головную боль, — Зейн выпрямился, потирая переносицу, — которая сидит сейчас за столом, даже это зелье не излечит.

Киф, проходя мимо, незаметно для остальных пнул Зейна в голенище сапога. Зейн поморщился, но замолчал. Тара все это время слушала их фоном, помешивая суп. Лицо было сосредоточенным, но в уголках глаз прятались легкие морщинки усталости. Она не вмешивалась, пока суп не был готов.

— Все, хватит, — сказала она, снимая котелок с огня. — Накрывайте на стол, а не тратьте тепло.

Зейн закатил глаза и вышел на крыльцо, проветриться. Ветер выл, заглушая звуки леса, но сквозь эту белую пелену доносились иные звуки. Из города, расположенного в долине, доносился колокольный звон. Не тревожный, как в тот раз, а праздничный, размеренный.

— Видимо, люди тоже празднуют, — произнес Зейн, глядя на огни вдалеке.

Киф вышел следом, закрывая за собой дверь, чтобы тепло не уходило. Встал рядом, скрестив руки на груди, а дыхание превратилось в белый пар.

— Люди празднуют Рождество, — поправил он тихо. — Через несколько дней. Сейчас для них пост, подготовка. А солнцестояние... да они уже забыли, что это значит. Для них это просто дата в церковном календаре.

Зейн усмехнулся, вспоминая обрывки своей прошлой жизни.

— Смутно помню, но вроде как раньше было иначе. Раньше это было время Остролиста. Время тьмы, которое уступает место Дубу. Свет возвращается. А теперь...