— Времена меняются, Киф. И фамильяры тоже.

Кейра лишь выдохнула, скрестив руки на груди, не отступив, несмотря на ледяной тон фамильяра сестры. Напротив, она вскинула подбородок, и в ее зеленых глазах вспыхнула упрямая искра.

— Договор был заключен по всем правилам, — твердо произнесла она, с голосом, зазвеневшим с той неуверенной решимостью, что присуща лишь тем, кто еще не знает цену своим ошибкам. — Зейн сам откликнулся. Он почувствовал мой зов, пришел, спас меня от другого проклятого в Вечных Землях, когда я... — она запнулась, слегка поморщившись, — когда я не была готова.

Зейн слегка приподнял бровь, и в уголке его губ дрогнула тень усмешки.

— Совушка говорит правду, — произнес он небрежно, словно речь шла о чем-то незначительном. — Хотя должен признать, — его золотые глаза блеснули сарказмом, — это было скорее развлечением, чем подвигом.

Киф издал странный звук — нечто среднее между шипением и хихиканьем, и его белесые глаза сузились.

— Наивность сестры хозяйки не знает границ, — произнес он с холодной усмешкой, будто бы сам себе. — Ты думаешь, что любой, кто откликнулся на зов, достоин доверия? Милая ведьмочка, в Вечных Землях откликаются и те, кто жаждет лишь одного — использовать тебя как дверь в этот мир.

В этот миг из глубины дома донесся легкий шорох, и Киф насторожил уши. Тара проснулась. Демонический кот медленно повернулся к Зейну, и его голос стал тише, но от этого лишь опаснее.

— Послушай меня, проклятый. Если хотя бы один волос упадет с голов сестер... — его когти медленно вышли из подушечек, царапая древесину, — я лично своими когтями закопаю тебя в промозглой земле. Не забыв предварительно перегрызть тебе горло. И поверь, эту боль ты почувствуешь сильнее, чем любую другую.

По мере того как угроза повисла в воздухе, Киф начал меняться. Его мускулистое демоническое тело медленно сжималось, шерсть становилась мягче, глаза теряли свой потусторонний свет. Вбирая выпущенную силу внутрь, он вновь становился обычным черным котом. Печать, установленная Тарой при заключении договора, вновь активировалась, блокируя его истинную силу.

Кейра наблюдала за этим превращением с легким недоумением.

— Я все еще не понимаю, почему сестра позволяет тебе самому снимать печати твоих сил, — призналась она, слегка нахмурившись. — Разве это не опасно?

Киф, теперь уже полностью принявший облик пушистого черного кота, поднял на нее свои глаза — обычные кошачьи, но с отблеском чего-то древнего.

— Между ведьмой и фамильяром должно быть безграничное доверие, — произнес он тихо, с непривычной серьезностью. — Иначе это прямой путь на тот свет для обоих. Недоверие — это паразит, Кейра. Он пожирает обоих заживо. Сначала он высасывает силу из ведьмы, оставляя ее пустой оболочкой. Затем добирается до фамильяра, превращая его в безвольную тень. И когда оба будут истлевать, сама Морриган не сможет помочь своей послушнице. Ее паутина не сплетет заново то, что было разъедено изнутри.

Кейра переглянулась с Зейном. Впервые с тех пор, как они покинули Вечные Земли, она почувствовала легкий холодок страха, пробежавший по ее спине. Что-то в словах Кифа, в его предостережениях заставило ее усомниться. Но она не подала вида, лишь слегка улыбнулась, хотя улыбка вышла натянутой. Зейн заметил эту перемену, и его губы тронула привычная ехидная усмешка.

— Не обращай внимания, — произнес он небрежно, оглядываясь по сторонам с видом хозяина. — У котов свои причуды после девяти прожитых жизней. Старость делает их ворчливыми и подозрительными. — Его золотые глаза блеснули сарказмом. — И если бы я действительно хотел тебе навредить, совушка, я бы сделал это еще в Вечных Землях. Там, где никто не услышал бы твой крик и не нашел бы тебя никогда.

Он сказал это с такой легкостью, с такой непринужденной жестокостью, что Кейра не сразу поняла, была ли это шутка или предостережение. И эта неопределенность заставила ее сердце забиться чуть быстрее.