Две академические оппозиции

Не секрет, что Российская академия наук славится не только интеллектуальным капиталом, но и традициями дискуссий, в которых могут быть представлены самые разные точки зрения.

Одним из постоянных сюжетов в спорах и баталиях являются два взаимосвязанных вектора: реформа РАН 2013 года и отношения с профильным ведомством (ранее – ФАНО, ныне – Минобрнауки).

В руководстве Академии произошел серьезный дрейф – «фортовская» осажденная башня из слоновой кости превратилась в «сергеевского» конструктивного и прагматичного функционера научной политики.

Дискурс руководства РАН в начале смягчился по отношению к Минобрнауки, а затем, после прихода на должность Валерия Фалькова, окончательно перешел из конфликтного в кооперативный.

Тем не менее, в академической среде прочно укоренены диссидентские традиции и оппозиционные практики.

Самым главным «коллективным недовольным» является Клуб 1 июля – неформальное объединение представителей РАН, которые не согласны с реформой 2013 года. Регулярно, по различным поводам, «первоиюльцы» выпускают свои заявления и комментарии – как правило, с достаточно резкой критикой государственной научной политики.

Также «академическая оппозиция» имеет ярких индивидуальных представителей. Например, Роберт Нигматулин известен своими жесткими и безапелляционными заявлениями – он регулярно призывает «стучать кулаком» и публично критикует высшее руководство как Минобрнауки, так и страны.

Оба примера – это «громкая» системная оппозиция, которая, на самом деле, во многих смыслах необходима – как функция самокритики внутри академической среды и полифонии мнений в профильных вопросах политики.

Есть и второй тип несогласных – наиболее ярким их представителем является Ирина Донник. Это отраслевая оппозиция, представлена, как правило, медицинскими и сельскохозяйственными науками – внутри двух крупных отделений РАН до сих пор есть те, кто категорически не согласен с присоединением РАСХН и РАМН к головной Академии, которое ликвидировало две отраслевые вольницы.

Та же Ирина Донник регулярно и достаточно неизобретательно критикует все инициативы Минобрнауки, Правительства и даже Президента. Причем делает она это, игнорируя и здравые предложения, и достижения научно-сельскохозяйственной политики.

Этот постоянный бубнеж в стиле «Все пропало» не несет в себе серьезного конструктивного потенциала, поскольку проблемы давно известны, а решения им вырабатываются в треугольнике РАН-Минобрнауки-Минсельхоз.

Отраслевая оппозиция проявила себя и в ходе последних выборов – по многим специальностям медики выдвинули лишь по одному кандидату, несмотря на все призывы к открытости и конкурентности.

Заметим, что первый тип оппозиции (громкая и системная) получает достаточно много возможностей для трансляции своей позиции – и очень часто руководство РАН во главе с президентом Александром Сергеевым в той или иной форме соглашается с критическими замечаниями, пусть не в части формы, но содержания. «Ползучая» оппозиция в лице Ирины Донник напротив – практически не имеет поддержки от высшего управленческого звена Академии. Что и неудивительно – ведь жесткой критике буквально или завуалировано (чисто условно) подвергается не только работа Минобрнауки, но также и самой РАН.

Работа с оппозицией – важнейший фактор эффективности функционирования высшего эшелона руководства РАН. Пока что ярду Президиума, в первую очередь Президенту РАН Сергееву, которое нацелено на конструктивную совместную работу с Министерством науки и высшего образования, удается учитывать рациональные и здравые соображения и предложения в рамках критических высказываний. Академия наук действительно сильна спектром мнений и традициями открытой дискуссии, однако при это нельзя упускать из виду ту грань, за которой несогласие и альтернативные точки зрения превращаются в огульное критиканство и полную оторванность от реальности.

К сожалению, во многом в линии противопоставления позиции РАН государственной позиции ответственен никто иной как вице-президент РАН Хохлов.
Но об этом мы расскажем отдельно.