Сëма Ткаченко | покажи не покажу так смотри

Дубљанска

да, можно ловить этих мертвых птиц
соскребать с асфальта
выбирать самую красивую из них
под деревом
из коллекции дворников

можно болеть и паниковать
от ночных кошмаров
собственной рассеянности
неопределенных обстоятельств

а ещё можно
винить себя за неоднородные чувства
затянуть окна брезентом
на случай дождя
и всю осень не выходить из дома

пока ты не услышишь
как дождь придёт и к тебе
постучится и в твое окно
и посмотрит на тебя так как не сможет
взглянуть на меня
через темноту через
затянутые наглухо окна

врач говорит как пишет, в углу, за мешком с водой
в трещину от удара молнии видно поле.
вытри лицо газетой, какой сейчас год? любой.
у знака на въезде в город лежит топоним.

может не наш. тропинка выводит к двойным дверям.
дальше пустырь, овраги и цепь на будке.
нечего красть, поэтому тут не выжить ни кобелям ни суке

Омар Хайям

я ложился в кровать и мне снились чужие слова
как случайно присвоенный жест ощущение то же
просто вспомнил а так это чтобы сломать и продолжить
перечитывал текст в каждой букве себя узнавал
и бросал и ругался на снег на удобность зимы
в этом тоже себя узнавал и бесился сильнее
не желание жить но способность на озарение
незаметно уходит как время платков носовых

я надену штаны и уверенно выйду во двор
что-нибудь обойду перейду на зелёный не глядя
похожу-посмотрю и в два шага вернусь в коридор
в это время снаружи один только холод приятен
у вещей и пространств переломных и страшных насквозь
мы ложимся и спим существами готовыми к бедам
началось
но при этом
при этом

я не знаю чего рудимент
вряд ли утро наступит я сдался
если в комнате выключить свет
я подумаю свет мне казался

В издательстве «журнала» выходят «Звери» — сборник стихотворений Сони Дубровской

«Звери» — собранные (собравшиеся) в одной книге-песне тексты о людях и об их месте в мире, которые где-то частично повторяют сами себя, переговаривая уже сказанное, перебивая друг друга или набело фиксируя воспоминание/впечатление.

«Мир волшебен настолько, насколько мы внимательны и восприимчивы к его волшебству. Волшебник — не производит, но созерцает. Именно из такой созерцательности возникает сказочность стихов Сони Дубровской». — Василий Савельев

Выпускающий редактор: Стас Мокин
Обложка: Даша Плешкова + цветной розовый картон
Вёрстка: Вадим Лапшин
Предисловие: Сёма Ткаченко
Блёрбы: Максим Ушканов, Тамара Жукова, Василий Савельев
Книга выходит при поддержке Сергея Губина, пожелавшего остаться анонимным

Скоро в независимых книжных и на ярмарках.

Топчидерски парк

узкий канал сквозь парк обдаёт прохладой
вода под ногами журчит и черна как печень
вот ты глядишь как звёзды висят над садом
а я не взгляну, не узнаю и не замечу

скажешь ли слово красивое как берёза
как насекомый язык по ночам на юге
но всё равно ничего не случится после
полного исчезновения этих звуков

разве что мелкая рябь пропадет с канала
переберется к тебе на сухую кожу
сколько не лезь в эту воду ей будет мало
ей будет мало и парку наверно тоже

даже с учетом прошедшего насквозь лета
и содержимого внутреннего кармана
жаль этих листьев всего-то и речку эту
мелкую грязную черную как сутана

выходвыходвыход

раздельная пустота; просторно и неуютно
дома гуляет ветер машины свистят снаружи
кажется время споткнулось и движется ежесекундно
без направленья и цели, становясь то шире, то уже
и в рассинхрон с мозгами будто идёт картинка
изображенье плывёт, я всё вижу, держусь за стены
где-то прошел разлом и теперь дом становится фотоснимком
зафиксированным в памяти как супружеская измена
и если бывает холод теоретический номинальный
его стоит попробовать на язык, ощутить полноценно
потому что это не описать словами
как гусеницу, становящуюся бабочкой с вероятностью в пять процентов
выбраться бы господи милосердный из этой гранитной ямы
деревом стать сухим в беспамятном снежном поле
и осознать свободу струящуюся под корнями
всё это — невероятно и кажется очень больно

Ещё: дорогая Ольга Балла в «Знамени» написала заметку о дебютных сборниках Глафиры Солдатовой, Дейки Балабанова и Сёмы Ткаченко (то есть о моём сборнике тоже, да).

Прочитать можно на сайте журнала.

Кирилл Хвостенко сделал для ПЖ обзор на восемь важных книг молодых поэтов, вышедших в этом году. Полную версию текста можно прочитать в Telegraph, сокращенную — на сайте журнала. Среди них и моя книжица. Если вы ещё не обзавелись экземпляром, то можете исправить ситуацию, заглянув в книжный магазин «Чехов и Компания», что-то там должно было ещё остаться.

Ещё: поучаствовал в опросе Бориса Кутенкова в качестве культуртрегера. Говорили о молодой поэзии. Сказал пару слов о значимых для меня авторах, о собственном восприятии литпроцесса.

◇ ◇ ◇

на пляже псевдоевропейском
ты собираешь как цветы
чужие слёзы или песни
и эхо полунаготы
всё тихо и на том же месте
стоит прозрачная вода
как заплутавшая невеста
сама как полунагота
вода лишь кажется водою
великий коллекционер
ты знаешь толк и значит стоит
смотреть на звезды, например
предполагая ту же цену
как за хрустальную слезу
жаль не поместится на стену
но я хотя б морскую пену
из-за границы привезу

◇ ◇ ◇

перелистни две страницы на два сокращения
пульс размывается ливнем и мажется сажей
вот и бумага как водится тоже ничейная
жалкосердечное мелкое писчебумажное
выпростай старый комод с нафталином и тканями
что-то покажется мнимым а что-то знакомым и
можно из этого сшить ну почти что как мамино
платье а можно и курточку демисезонную
только бы птицы об окна мои убивались бы
чтобы и тут разложения запахи слышал
милые ласточки горлицы белые аисты
жаль что и так ничего ничего бы не вышло
перелистни и ещё и ещё сокращение
музыка шелест страничек дитя надрывается
писчебумажное липкое стихотворение
пачкает пальцы и также внезапно кончается

⠀⠀Выпуск #5

◇ Кира Фрегер // Всё не больше ничего
◇ Маха Чумаченко // география снов
◇ Максим Глазун // не трогай бубен
◇ Илья Похлебалов // мы ищем сталь и это жесть
◇ Ольга Алтухова // человек посередине
◇ Евгений Ощепков // Постой над головой
◇ Ольга Ярь // белый шов по тюлю

👀 читать на сайте

связь: nixmediapost@gmail.com

Личные ресурсы авторов можно найти в специальном разделе на сайте.

◇ ◇ ◇

выписать себе в календаре
отпуск в безобразном октябре
шаркать листья смешивать табак
это называется ништяк
на подушку вытекла слюна
следствие полуденного сна
с боку на бок повернуться влом
это называется облом
вот бы только песни да стихи
сны сосны березы и ольхи
платье разноцветное твоё
птица в небе или самолёт

каждый год случается со мной
что-то за невидимой стеной
непонятно и нехорошо
вот бы кто ещё меня нашёл

◇ ◇ ◇

город стареет — дряхлеет земля под ним
глохнут автобусы и население слепнет
тучи — не тучи отныне, а просто дым
от самолетов блуждающих в призрачном небе

вот и загадка — что делать глухонемым
в месте, забытом Богом, как чек в кармане?
можно молиться и вечно ходить за Ним
но только легче уже никому не станет

солнце закатное — красный беззвучный шар
плавает на горизонте разбитым блюдцем
и провоцирует новый лесной пожар
чтобы в дыму летних сумерек захлебнуться

в пепле своем утопить неродных детей
с детства привыкших прикуривать от мангала
так ли важна совокупность прожитых дней
если потом всё опять начинать сначала

это софья суркова, соавторка стихотворения, за которое гликерий улунов провел в сизо 9 месяцев (дело журнала «флаги»). софье удалось выехать, но она еще находится в розыске и под следствием. ей грозит экстрадиция в россию и огромный срок по двум статьям

софья открывает сбор на адвоката. он стоит 55 тысяч рублей в месяц; нужно собрать сумму на следующие четыре месяца - 220 тысяч рублей

пожалуйста, помогите софье любой посильной для вас суммой. если не можете сейчас помочь сами, пожалуйста, сделайте репост. спасибо

рубли:

916 948 81 33
(Т-банк, с пометкой: «На юридическую помощь»)

евро:

Account holder: Dina Stein
BIC: TRWIBEB1XXX
IBAN: BE26 9675 3251 6929
Wise's address: Avenue Louise 54, Room S52
Brussels, 1050, Belgium

Прочитал у С. А. Ткаченко: «перед сном я поворачиваюсь лицом на восток / чтобы за ночь он отпечатался в голове», — и понял, что сам сплю к востоку ногами. И по ночами родная Сибирь щекочет и прижигает мне пятки. Сует между пальцами ног бумагу, поджигает и кричит: крути давай педали! Поэтому первые шаги я ежеутренне делаю как бы пританцовывая — поэтому, касаясь пола, чувствую как бы прострелы онемения, электрические разряды. Но почему тогда голова моя, обращенная ночью аккурат на запад, наутро дурна, тяжела? Шпроты и марши латышских легионеров — вроде как на юго-западе. Что за дела в таком случае в Стокгольме, куда направлена моя макушка? Что там вообще может происходить? Вокалист Viagra Boys делает Sports, допивая тридцатую банку пива? «время устать, спать в брюках и пиджаке / время смотреть на часы и нервничать от секунд», — подсказывают слова, уходя от вопроса. Что ж, спать в брюках и пиджаке не разрешит жена, да и тесны они мне стали, но в остальном так и делаю. Просыпаюсь затем, встаю, пританцовываю, прокашливаюсь, не представляю, чем это все кончится… Но все-таки лучше не спать головой к востоку. Это как спать головой к печи: кровь загустеет, можно схлопотать паралич. Тогда не встанешь, заработаешь пролежни и сгниешь — это немудрено. С ногами — другое дело. Отдохнул? вставай, напоминает родина из-за Урала, как из-за угла... Ночь кончилась, теперь день. Но да — ясно одно: как только что-либо — спать, спать, спать. Если можешь уснуть.

◇ ◇ ◇

кирпичи как в детстве красные и большие
восхитительно ярко на улице и жара
и жара такая что плавятся городские
неказистые здания хотя им не умира
это мне умира и в такую дневную погоду
да в вечернюю проголодь и гололедь зимы
я тебе назову всех правителей Персии сходу
из своей однокомнатной выбеленной тюрьмы

а представь если так даже дети играют мозгами
дети знают чего мы не знаем и пусть хоть так
человек вообще неказистое оригами
бог известный японец и выдумщик и дурак

ну и все при своем на расплавленной автостраде
по дороге из города к ласточкам и прудам
увезите меня на дипхаус пожалуйста хватит
я похоже не здесь но ещё к сожалению не там

а я где?

◇ ◇ ◇

не умирал, но и не воскресал
курил траву, смотрел мультфильмы в детстве
теперь смотрю на стройку и бульвар
и никуда от этого не деться
летела жизнь Высоцкий говорил
летела жизнь а с кем теперь не ясно
я видел только сам автомобиль
на расстоянии слишком безопасном

цветы сорвать бы в брошенном саду
и подарить тебе, моя мадонна
летела жизнь, как яркий какаду
бесшумным ветром, молнией зелёной

стоянка здесь четырнадцать минут
курите, пассажиры, сколько влезет
куда нас всех на поезде везут
теперь уже совсем не интересно

как знать, нет дома или в доме том
живу не я, а кто-то попроворней
торчать теперь в вагоне голубом
до станции, до первого перрона
который обозначу за родной
и с рюкзаком сойду за беляшами
мне ничего не нужно брать с собой
я сам себе багаж ненужных знаний

плевать бы в потолок и знать себе
одно, но знать бы честно и серьезно
что будет что-то важное в судьбе
такого вот чумного недоноска

хотя бы просто хижина в лесах
среди деревьев, в карантине сосен
была бы ты в заброшенных садах
на привокзальном этом перекрёстке

Otkritka w Rossiju

перевернутый двор югославский дом непонятный слэнг
на скамейке жарко помилуй ны милосердный боже
я мечтаю что даже здесь зимой будет падать снег
и что ты ко мне и что ты до меня доберешься тоже
посмотри в окно да в свое окно что за ним горит
не фонарь звезда не фонарь окно за соседской шторой
занавеска вроде бы слышишь да как она шуршит
это мне она рассказала всё про тот дом в котором
ты недавно спишь и давно живешь коротаешь дни
собираешь в сумку к себе мгновенья они прекрасны
это хлеб и масло а гвозди гвозди так вот они
ну а хлеб берешь отрезаешь кусок и снабжаешь маслом
идиоту всё анекдоты и разговоры о
уставать от себя очень сложно и главное очевидно
как приедешь сюда не звони звонок а разбей стекло
это буду я это будет мне и не будет стыдно

◇ ◇ ◇

руки тянутся не дотянутся до сибири
да поедешь и колесом попадешь в колдобину
чуть восточнее практикуется харакири
а на западе курят план и тому подобное
будет вечно сосновый бор покрывать болото
только летом пожары снова добавят копоти
и природа замыслит природу ещё чего-то
что когда-нибудь воплотится на личном опыте
неспроста стоны эти жалобны и унылы
ноты зреют в глазах туземцев как в поле лютики
и звучит колыбельной песенкой из могилы
одинокое слово которое я говорю тебе

Eine Karte für M.

вот маленький секрет — пустое сновиденье —
развёрнутый квадрат — вчерашняя Москва
мне кажется что мы на лавочке сидели
была ли ты со мной? да, кажется, была

ещё успеть домой — до станции не помню
ловлю лицо твое в сиянии серпа
пока ты не ушла по темному перрону
туда где ты сама как водится слепа

прощание /на что?/ — на вечность, на полслова —
бессмыслица души как лишняя деталь
мы встретимся ещё — когда сойдутся снова
во снах и наяву под месяцем столовым
пустой вагон метро // ненужная печаль