«И старый мир, как пёс безродный,
Стоит за ним, поджавши хвост»
Когнитивные искажения или удивительные совпадения? Рассказываю про арт-терапевтические музейные практики.Этой зимой совершенно спонтанно я попала на балет "
Двенадцать", который считается самым авангардным в репертуаре Мариинского театра. Для меня это стало большим впечатлением, особенно обретение – впервые в истории балета – балериной голоса: в начале действа солистка МТ прочитала текст блоковской поэмы целиком.
Я хорошо помнила "Двенадцать", но почему-то цитата из эпиграфа
"
И старый мир, как пес безродный,
Стоит за ним, поджавши хвост"
оккупировала тогда мое подсознание и несколько дней неотступно крутилась в голове.
Через какое-то время
я привезла блогеров в Сосновоборский музей современного искусства. Наше "турне" было запланировано давно, мы собирались посмотреть выставку литографии, а бонусом нас ждал сеанс арт-терапии.
Музей
давно славится этой практикой, которую проводит Светлана Леонидовна Гребенщикова, клинический психолог, арт-терапевт, педагог и младший научный сотрудник Сосновоборского музея. Я знаю, что на ее сессии люди специально приезжают даже из других городов, настолько они кажутся целительными и терапевтичными.
Скажу, что на меня этот сеанс произвел оглушающее впечатление.
Задача была найти в музее какую-то работу (картину/ скульптуру / графический лист), которая вызывала бы эмоциональный отклик. После внимательного рассмотрения мы переносили на бумагу свои впечатления от увиденного. Не копировали картины, а выплескивали свой эмоциональный ответ, как бы пропуская через себя то, что тронуло или задело (отклик мог быть самым разным, не обязательно положительным).
Надо ли говорить, что из сотни самых разных, ярких, хлестких, романтических, впечатляющих работ в музее я выбрала не самую примечательную литографию, на которой буквально
"...пёс безродный стоит за ним, поджавши хвост"?
Оригинальную работу с худой голодной собакой на цепи прикладываю. Когда я пыталась перенести на бумагу свои эмоции от литографии, в голове молоточком выбивался текст поэмы "Двенадцать". Про крушение старого мира. Про болезненную привязанность к тому, чего давным-давно уже нет.
За последние полгода в силу разных причин я прошла много психотерапевтических практик. Я ходила к психоаналитику, занималась с кпт-специалистом, посещала терапевтичечкую группу. Но такого быстрого и такого ошеломляющего эффекта, мне кажется, я не получала ни от одного из своих занятий.
Когда Светлана Леонидовна выслушала мой сбивчивый рассказ "про крушение старого мира" и про неспособность отпустить, она очень мягко предложила стереть цепь на моем рисунке, которой бедный, худой, забытый пёс был привязан к своей будке.
Я давно не помню такого восторга, с которым я стирала – звено за звеном – эту цепочку. Ведь нет более жестокой тюрьмы, чем та, которую мы строим себе сами.